Книга Академия Слов, страница 95 – Сенни Роверро

— Знаешь? – удивлённо переспросил светлый.

— Знаю, – всё так же холодно повторила я. – Тогда, в ресторане... Киров пытался заказать мне ваше убийство. Подстроить вашу "героическую гибель" на одном из заданий. Сказал, что боится за свою жизнь. И тогда я поняла его, ведь тёмные всегда ставят себя на первое место. Я выбраковка, меня не в счёт. Я в ответ постаралась убедить его, что вы не представляете опасности для здравых рассудком тёмных, напротив, покрываете нас, а значит не опасны и для него, но... Он не поверил. Это говорит само за себя. Любой тёмный, пребывая в здравом рассудке, поверит во что угодно, лишь бы отпала необходимость убивать светлого. Признаю, с моей стороны было глупо не допускать всерьёз то, что ваши опасения касательно Кирова могут быть обоснованными. И... в общем, не важно.

— Не глупо, – вдруг очень мягко возразил Эдгар. – Он был идеалом для многих и... могу признать, что обоснованно. Пока не сошёл с ума. Для тебя же, равной и местами превосходящей его в таланте и личной силе, он был не просто идеалом, а примером для подражания, тем, к чьему уровню ты стремилась. Я знаю, для вас, тёмных, вечно стремящихся к саморазвитию, к тому, чтобы кого-то обойти, обыграть, очень важны подобные примеры. А у меня не было никаких доказательств, которые я мог бы предоставить их тебе. На твоём месте никто бы не поверил.

— Но вам же я верю, в отличии от Кирова, как бы им прежде ни восхищалась. Мне следовало относиться и к этим вашим словам серьёзно, – покачала головой я и только потом застыла, осознав, чтопроизнесла вслух.

"Но вам же я верю"на несколько мгновений звенящей тишины повисло в воздухе. Такого я не говорила ни о ком. Совсем. Не было ни единого человека, которому я бы верила полностью. Даже Виктор, положа руку на сердце, таким не был, потому что он, как ни крути, не знал, кто я такая на самом деле. Эта тайна мешала мне доверять кому-либо в этой жизни. Да даже с дядей я вела себя осторожно, так как он знал правду обо мне! А Эдгару верила. Не совсем, да, я всё ещё не решалась доверять ему свои слабости в виде, например, любви к нему и многого другого, но всё равно гораздо больше, чем кому угодно в этой жизни.

— Веришь? – переспросил поражённо Эдгар.

Отпираться было бесполезно.

— Знаю, глупо, – мрачно усмехнулась я в ответ. – До безобразия глупо для тёмной, особенно если учесть, что в ваших руках моя жизнь. Один неверный шаг и... в прочем, это тоже не важно сейчас. И эту веру я в себе искореню, но пока она есть, мне следовало бы верить и в ваш профессионализм. В то, что вы не выдвигаете обвинений, не имея для этого достаточно оснований. И это добавляет глупости моему ослиному упрямству, которое я проявляла, когда дело касалось моей слепой уверенности в непогрешимости Кирова.

— Хотел бы я попросить тебя не бороться с этой верой... Но ты ведь всё равно не послушаешь, – только и сделал, что с какой-то грустной усмешкой, почти с тоской произнёс Эдгар.

Ответить Эдгару я ничего не успела. Мне позвонила Кира. Приняв вызов, я услышала сдавленный голос подруги:

— Бель... Бель, пожалуйста... Приди ко мне, срочно! Я не знаю, к кому ещё обратиться!

Что произошло мне объяснять было не нужно. Учитывая обстоятельства Киры, я всё и так прекрасно понимала.