Книга Тень, страница 19 – Елена Черткова

На одной из развилок девушка услышала прекрасное птичье пение. Для жителей Цидад-де-Рома оно всегда было в диковинку, ведь птицы не поют в дождь… Скоро открылась небольшая поляна. В середине на золоченом дереве висело несколько изящных клеток. Их обитатели, красуясь длинными яркими перьями в хвостах, исполняли для гостей свою прекрасную симфонию. Уна прильнула к прутьям, рассматривая, как приподнимаются перышки на тонкой птичьей шейке, как вздрагивают крылышки, как отражают свет полупрозрачные крохотные коготки. И тут камнем в спокойную воду в ее восторг влетел знакомый голос:

— Сегодня ваша очередь выгуливать зверюшку Карлая, госпожа Онри?

Девушка обернулась. Стоящие на поляне мужчины сами напоминали стаю собак. По-бульдожьи оплывший складками губернатор. Над ним возвышается медлительный… пожалуй, сенбернар, страдающий одышкой даже после небольшой прогулки, разве что язык не свисает изо рта. Щурится подслеповатыми маленькими глазками, подобно бультерьеру, альбинос. Вертит головой господин трусливая такса, глядя то на одного своего спутника, то на другого…

— Это вы так его раба назвали? То-онко… то-онко… – заметил белобрысый, и вся стая разразилась сиплым смехоподобным лаем.

Уна почувствовала, как нарастает в ней гнев. Такой, что, казалось, даже фонари на поляне на всякий случай втягивают свои огненные головы в плечи. Дождавшись тишины, она швырнула прямо в песьи морды:

— И вам добрый вечер, господа! Если здесь кто-то и ведет себя, как животное, то это вы! Ни приветствий, ни представлений. Только грубость за спиной вашего же компаньона. Грубость и невежество!

— Ах, простите, госпожа Онри. Для меня вы все еще маленькая дочурка отличного хирурга. Я много наслышан о нем. Кажется, он пару раз ставил на ноги моих слуг, – растянул в улыбке слюнявую пасть губернатор.

Девушка почувствовала, как ледяная ладонь рисы осторожно сжимает ее задрожавшие пальцы.

— Простите, милочка, а что вы имели в виду под невежеством? – высунула нос такса.

— Лесэн не раб! – выдавила Уна, но почувствовала, как голос ее сбился. Еще один звук – и она расплачется, как дитя. А значит, они были правы – она все еще маленькая дочка своего отца. Отца, который сейчас был так далеко, не способный защитить ее от подобных зубастых тварей. Тех, кто набрасывается кучей, чтобы подрать кого-нибудь ради забавы. Тех, кто знает, что их собственные лоснящиеся шкуры не пострадают.

Словно услышав ее внутренний плач, риса выступил вперед.

— Я тень, а не раб Карлая!

— А в чем, простите, разница? – не то усмехнулся, не то кашлянул альбинос.

— Рабов выбирают хозяева, а в случае с тенью – я выбираю хозяина, а не наоборот. И это показатель глубокого доверия и уважения!

— Какая преданная зверюшка! – оскалился губернатор. – Может, мне тоже завести такую? Днем она будет рассказывать всем, как я хорош, а по вечерам играть со мной в мосты. Вот только молодую супругу я бы ему не стал доверять… Вдруг она, как и ее отец, зверюшек любит больше, чем людей…

Уна стояла бледная как полотно, а громогласный хохот летел в нее, словно камни.

Лесэн бросился вперед, и острие его когтя практически воткнулось в губернаторский нос.

— Уверен, – прорычал он, – никто и никогда не выбрал бы вас своим хозяином!!!

Бульдожья лапа с размаху ударила юношу по лицу. С такой силой, что риса упал на одно колено.