Книга Бруша реки Алва, страница 7 – Елена Черткова

— Это твое настоящее имя? В смысле то, которое дала тебе мать?

— Частично, – продолжала ухмыляться бруша.

Вильяму подумалось, что его собеседница при жизни имела задорный нрав. А потом он поразился мысли о том, что чувство юмора может остаться с тобой и после смерти. Сердце обдало волнением и восхищением.

Между тем девушка продолжила:

— Только будь с этим, пожалуйста, очень аккуратен. В камне мощнейшее колдовство. Темное и безжалостное. Стоит открыть мешочек, как оно вцепится в любого живого человека, оказавшегося рядом. То есть в тебя. С жадностью голодного пса оно проглотит всю жизнь и силу своей жертвы. И, конечно, держи его подальше от несчастных деток. Огонек в них и так еле теплится. А теперь поспеши, пока длится ночь и все сидят по домам.

— А как я могу помочь тебе? Луиза… – Его сердце будто запнулось, когда он произнес ее имя. Такое для него безвкусное, миллион раз слышанное, сейчас оно показалось необычайно красивым и мелодичным. А еще каким-то хрупким, словно острый кристаллик льда.

— Послушай, Вильям…

И снова дрожь в груди, но на этот раз уже оттого, что с малиновых губ слетело его собственное имя.

— …я вижу, как ты смотришь на меня. Молодая кровь дурманит тебя. Она заставляет верить в то, что если очень хочется, то возможно все. Даже обмануть жизнь и смерть. Но это невозможно. Время течет только в одну сторону. Мне не стать снова живой, чтобы разделить эту жизнь с тобой. Однако если мне удастся сохранить жизнь кому-то, то мне будет позволено покинуть наконец этот мир. Окончательно. Это именно то, чего ты хотел, предлагая свою помощь?

Он смутился, но быстро взял себя в руки.

— В первую очередь я хотел избавить тебя от страданий. Скажи, если с твоей помощью удастся спасти детей, тот, кто вынес тебе этот приговор, даст помилование?

— Посмотрим… – пожала плечами Луиза, и этот жест был полон не то усталости, не то тяжелого, застарелого отчаяния.

— Тогда я поспешу! – ответил Вильям и зашагал к привязанной неподалеку лошади. Действия были важнее любых слов.

Сердце его колотилось, сбивая дыхание. Молодому человеку было горько от мысли, что он может больше никогда не увидеть ее. Повинуясь этому чувству, Вильям обернулся. Бруша стояла, глядя вслед. Ветер заставлял танцевать пряди волос и подол платья. Когда их взгляды встретились, девушка развела руки, словно для объятья, и вмиг сжалась в темный крылатый комок. Захлопав крыльями, утка затерялась в кронах деревьев.

До самой деревни он гнал лошадь так, что бока ее стали горячими, словно печь. Камень же в матерчатом мешочке, наоборот, жалил пальцы холодом до того сильно, что хотелось выбросить его. И только когда впереди показался темный силуэт соседской кинты, мешочек заметно потеплел.

Свет в окнах не горел. Взгляд Вильяма невольно упал на раскидистый древний дуб, заслонивший половину двухэтажного дома. Несколько дней назад пришлось залезть на одну из его могучих ветвей, чтобы приладить качели для Карен и ее старшей подруги Эмилии. Вечером после этого подвига племянница призналась молодому солдату, что теперь соседская десятилетняя девочка безвозвратно в него влюблена. Ему хотелось вспомнить ее смущенное розовощекое лицо, но перед глазами стояло только алое пятно на тряпичной карте на месте их дома.