Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 86 – Святослав Макаревский

— Настоящая народная власть – это власть короля… или королевы, – добавил он, посмотрев Альдегерде в глаза. – Народу не нужны продажные политики. Народу нужен монарх на земле и Бог на небе. А предприниматели и банкиры – это не народ. Это худшие представители народа, которые пытаются прыгнуть выше головы, и иногда у них получается! Как получилось в Сибсиории…

Илдвиг поперхнулся. Хорошо, что наследник замолчал. В его словах есть доля правды, только вот Аньен эту долю приправляет странными идеями и оскорблениями. Куда деться сегодня без предпринимателей и банкиров? Если страна не вступит в век прогресса, то погибнет!

— Я тоже думала, как и ты… давно, в молодости, – призналась Альдегерда. – Тогда я была наивной, теперь же я знаю: народ хочет быть сыт. Впрочем, у сытого народа возникают и иные потребности. Аньен, ты думаешь, что Ортезийская республика пала перед Карнбергом, потому что Зеккин был наместником Господа нашего Ир-Шаддая на земле?

Наследник тяжело посмотрел на стол.

— Не только, – сказал он. – Есть и вполне материальные причины. Однако и за материальными причинами кроется промысел Господа Ир-Шаддая.

Альдегерду нельзя было назвать удовлетворённой ответом.

— Они действительно проиграли, потому что были республикой, – пояснила она свою мысль. – Но вопрос не в том, какая форма правления угодна Господу Ир-Шаддаю. Вопрос в том, какая форма правления делает страну политически сильной! Ортезийская республика не устояла перед Карнбергом, потому что в республике нет единства! – поучающим голосом заявила королева, сжав руку в кулак, показывая тем самым, видимо, «единство». – У нас, как и у Сигневерда, Коршаджа, – она кивнула в сторону Илдвига, – или Сольпенгарта… у нас единство есть. Волю нации воплощает монарх, то есть, в данном случае, ваша покорная слуга. У Ортезии не было единства, и потому эта страна теперь уже не независима.

«Главная причина в этом, а не в том, что Лар-Кювэр фактически ударил Ортезии в спину, захватив её и насильно присоединив к себе, действительно!» – так бы сказал Мэйфон. Илдвиг же говорить этого не стал – ссориться с царственной тётей принц не собирался. Тем более, она была во многом права. Да даже Мэйфон замечал, что республиканская система чересчур неповоротлива и неспособна к принятию срочных решений.

— У нас один человек руководит страной, у них – много… все эти министры, руководители, ссорятся между собой, – добавила королева. – Для борьбы с кризисом необходимо единство и власть, которая отвечает только перед высшими силами. Врач, когда лечит человека, может причинить боль, невыносимую, такую, что человек будет молить его прекратить лечение… Однако, если врач прислушается к нему, то человек этот умрёт. Народ не видит полной картины и потому не должен влиять на власть.

— Мне кажется, что Сибсиория не из-за монархического строя нас не любит, – решил высказать своё предположение Илдвиг. – С Сигневердом-то они более-менее дружат. Просто эти две страны разделили все дикие земли между собой уже давно… И им не нравятся, когда другие государства претендуют на то, что они считают своим.

— Очень здравая мысль, мой дорогой! – с довольной улыбкой похвалила его Альдегерда своим низким голосом. – Сначала Карнберг пытался стать равным им, и они, с помощью нашей страны, низвергли в прах все амбиции короля Зеккина… Теперь, когда усилился Лар-Кювэр… Да, нам нужно улучшить отношения с Сигневердом, чтобы они не встали на сторону Сибсиории в случае войны… – задумчиво добавила она.