Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 81 – Святослав Макаревский

— Или сами офицеры пришли, – горько усмехнулся её сосед. – Вот, вы этого молодого видели… Он точно не унтер. На благородного не похож, правда, он такой, нарочито сельской внешности…

— Ты знаешь толк в мужчинах! – подколола его соседка.

— Да ладно вам! Я лишь в виду имею, что это либо офицеры, либо…

— Это точно враньё, – перебил депутата глава фракции. – Их рассказы белыми нитками шиты… Слишком всё хорошо выглядит, налицо выдумки. И специально на покойного короля Унтауна жалуются, чтобы мы не могли заподозрить их в симпатии к монархии в целом!

Табберта всё это не интересовало совершенно. Но он думал: неужели эти неглупые люди не могут, просто неспособны представить себе, что в полку может быть всё отлично?

— Ни одной жалобы! – всплеснула руками Морлен. – Не верю я, что это настоящие солдаты… Если б я жила в таких условиях, как они, я бы за любую соломинку цеплялась, чтобы выбраться из ямы, чтобы облегчить…

Табберт не удержался от раздражённого взгляда. Если бы… Но она не жила! И никто из них, справедливости ради! Не понимают они тех, кого решили защищать… Да и нужна ли такая защита?

— Солдата запугать легко, – проговорил Вэйс, несильно стукнув по добротно сколоченному деревянному столу. – Существо бесправное, ответить неспособен. Как крестьянин и рабочий. До поры до времени они будут терпеть всё… До поры до времени, – с заметной угрозой в голосе прибавил он.

Ох, друг революционеров… Табберт не удивился бы, если бы узнал, что Вэйс каким-нибудь подпольщикам помогает… Вон, недавно кто-то покушение на принца Илдвига устроил. Покушение пытались скрыть, но сведения о нём как-то просочились в неофициальную прессу. К сожалению, у Табберта не было доказательств того, что Вэйс связан с убийцами.

— Я рассчитывал на то, что мы выявим правду и сумеем поднять этот вопрос в парламенте… – разочарованно добавил глава фракции.

«Вопрос поднимется, и власть в ответ многозначительно промолчит» – закончил за Вэйса про себя его мысль Табберт. – «И тем самым мы докажем, что власти плевать на подданных…»

В Кривом Переулке, который, вопреки названию, был прямым, располагался один неприметный дом, где квартиры снимали люди самого разного достатка. Конечно, самые лучшие – на втором этаже, не вровень с улицей, где шумно и иногда плохо пахнет, и подниматься невысоко. Табберт Рандел, однако, направился на четвёртый этаж, где насладился видом обшарпанных стен, с которых сыпалась штукатурка и едва державшихся на скрипучих петлях дверей. Одна из квартир здесь всегда была нежилой.

Перед тем, как зайти вовнутрь, Табберт выглянул в окно – на улице всё спокойно, людей почти нет, и никто за ним не наблюдает. Кивнув самому себе, он три раза постучал по двери.

— Вы зачем сюда? – крикнул грубый голос.

— Зачем-зачем! Принёс журнальчик интересный, – отвечал он, как полагалось. Закончив нелепый разговор, Табберт наконец толкнул дверь и очутился внутри.

Местечко убогое и не мебелированное – за исключением столика и двух стульев. Пустота, зато расположена квартира хорошо, улица прекрасно просматривается. Стоявший у окна человек поздоровался и предложил присесть.

— Замечательно! – мужчина в чёрном пальто и шляпе, специально надвинутой на глаза, почти сладостно причмокнул губами. – Вы отлично послужили государству и Её Величеству, да не поколеблется престол её.