Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 62 – Святослав Макаревский

— Когда мы займём Западный форт, то сможем обстреливать всю губу, что поможет нам прогнать флот врага прочь от столицы.

— Но сумеем ли мы выбить их с позиций? – сказал Араэтси. Он верил Гарви Ирклисстону и почти в нём не сомневался, а спросил, казалось, так, для порядка.

А начиналось-то всё как, семь дней назад, когда Гарви впервые с Араэтси повстречался. Это был высокомерный генерал, считавший себя лучше любого кювэрца уже по той причине, что он является представителем древнего народа, «матери всех цивилизаций». Союзникам ортезийский командующий не доверял, подозревая их – и не без основания – в намерении включить республику Ортезия в состав объединённого королевства Лар-Кювэр. Араэтси говорил о своих опасениях вполне прозрачными намёками, а друг Гарви, генерал Вабон Феркансер, возмущался и оскорблялся. Неудивительно – неплохой военный, в политике он мало смыслил и даже гордился этим. Королева Альдегерда почти никому из своих генералов не озвучивала целей вступления в войну Лар-Кювэра, однако Гарви, прекрасно постигший искусство политической интриги, о них догадывался – как догадывался и кое-кто из ортезийцев. Впрочем, в их случае, скорее всего, имел место банальный страх перед сильным и большим соседом, который очень желал выйти к южным морям и поучаствовать в разделе колониального пирога.

В общем, Араэтси, как союзник, никуда не годился, и Гарви решил: если его не изменить, мощную карнбергскую армию победить не удастся…

И Гарви в течении половины декады аккуратно влиял на разум Араэтси. Задача оказалась непростой, тем более что ортезийский командующий всегда был на виду, и резкая смена его воззрений многих бы удивила, а кого-то, возможно, и заставила бы думать о наличии у Гарви особого дара.

Дар…

Таких, как Гарви, рождалось совсем немного, и он понимал – стоит королеве или ещё какому-то обладателю обычной, земной власти узнать о его способностях, как генерал мгновенно будет убит. Казнён ли, сгноён ли в тюрьме, тайно отравлен… Неважно – люди всегда испытывают страх перед тем, чего не понимают, и перед теми, кто от них отличается. Это, как говорил модный нынче учёный, выработалось давным-давно, на заре человеческой истории, когда непохожий на тебя человек мог тебя убить. И эта боязнь чужаков – она никуда не делась, она укоренилась в самом человеческом разуме и прекрасно себя чувствовала даже сейчас, в век просвещения и прогресса.

В молодости Гарви не мог решить, как называть свою особенность – даром или проклятьем. Однако, натренировавшись, сумел однозначно ответить на этот вопрос. Командующий Второй Западной армии как бы ощущал сознания других людей. Будто бы мозг каждого человека посылал в окружающую среду некие информационные волны, и одарённые могли их принимать, а также и собственными волнами влиять на других. Гарви ни физикой, ни физиологией не занимался и не разбирался в природе собственных способностей, однако прекрасно понимал пределы своих возможностей. Он считывал чужие эмоции и менял их, гася или разжигая, иногда улавливал далёкие тени мыслей – но лишь далёкие и малопонятные. К сожалению, напрямую диктовать человеку свою волю, вкладывать ему в мозг свои идеи, будто бы эти идеи принадлежали самому человеку, он был не способен. Однако, и имеющиеся возможности открывали иногда такие горизонты…