Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 50 – Святослав Макаревский

— Вы здесь, значит можно уже коньки прикреплять! – воскликнул после Бернан. – Надеюсь, я не опозорюсь сегодня… Давно не катался… А здесь я смотрю люди уверенно стоят на ногах.

Он покрутил головой, обозревая местность: по льду, под присмотром курившего спасателя, скользили молодые люди обоих полов из числа местных жителей и офицеры инженерных войск – они квартировались в Эрминктали и постоянно проводили учения в горах. Над расположенным на набережной небольшим домиком спасателя, где хранились тросы, палки и другой инвентарь, реяли два флага – Беллуно и Лар-Кювэра.

— Я тут прямо белая ворона, – добавил Бернан, с сомнением глядя на веселящихся людей.

— Ну не белая, а вполне обычная, чёрная, – заметила Дарианна, кивком головы указывая на его чёрное пальто.

— Я гляжу, вы за словом в карман не лезете, – улыбнулся он. – Можно, я присяду?

— Конечно садитесь. Стоя коньки прикреплять неудобно, – ответила она, с трудом сдерживая смех. Присутствие Бернана что-то делало её такой, ещё более жизнерадостной и игривой.

Бернан и сам достал из своей сумки коньки и долго вертел их перед глазами, разглядывая прикреплённый к деревянной подошве лезвие, трогая ремни и торчащий из этого основания шип. Затем помотал головой и махнул рукой.

— Долго я вспоминал, как всё это дело надевать! – воскликнул он.

— О, Дарианна, я и забыла, что вы здесь живёте! – к самому берегу по льду подъехала знакомая девушка в укороченном, до щиколоток, красном платье и чёрной, отделанной бахромой, накидке. Она катилась довольно уверенно, но всё равно держала руки наготове; висевшая на шнурке муфта пустовала. И как элегантно оделась, и как скользит по льду красиво, и сама-то какая красивая: чуть смугловатая, с овальным лицом, с тёмными миндалевидными глазами под тонкими длинными бровями. Нос, правда, немного крючковатый, но нужно смотреть в анфас, чтобы заметить…

— Ксардия, а что вы здесь делаете? – удивилась Дарианна. Энаццо, между тем, закончил вкручивать шип конька в каблук её ботинка и, застегнув ремни, отпустил её ногу. – Я думала, вы в Ортезии…

— Доброе утро! – поздоровались одновременно брат с женой и Бернан. Последнего Ксардия, кажется, даже не узнала… Ну и хорошо, подумала Дарианна, сама внешне по всем статьям Ксардии определённо проигрывавшая…

Бернан, впрочем, на знакомую по музыкальному вечеру смотрел без особого интереса.

— Ксардия, я Лиомелина Одэтис, рада знакомству, – жена брата протянула девушке руку. – А это Мерида.

— Да, я камеристка Дарианны. Очень рада знакомству с вами! Я хотела в Ортезию поехать, но заболела, – призналась Мерида, оторвавшись от прикручивания коньков.

— Ах, да, я тоже очень рада, – отвечала Ксардия. – Дарианна много о вас говорила. Она так жалела, что вы не смогли поехать.

Дарианна же почувствовала прилив стыда и волнения: о своей камеристке она на самом деле не говорила ровным счётом ничего, даже не упоминала о её существовании.

— Дари, всё, можешь вставать, – Энаццо опустил вторую её ногу и, выдохнув, протёр лоб рукой. – Что-то жарковато здесь сегодня…

— Солнце, – Бернан, прикрывая рукой глаза, поднял голову к небу. – Я вообще не думал, что здесь так ярко и светло бывает… Честно говоря, эти края показались мне немного мрачными и туманными.

— Я вас в проруби утоплю, если будете так дальше говорить, – пообещала ему Дарианна. – Я горы просто обожаю. Вы коньки закрепили?