Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 20 – Святослав Макаревский

Энаццо, прикрыв глаза, устало провёл пальцами по лбу и тяжело выдохнул.

— На линии произошёл обвал, – сообщил неприятную новость проводник. – Был сильно повреждён мост. Насколько сильно, мы пока не знаем, однако движение поездов далее запрещено.

Что за обвал такой? Дарианна не первый раз ездила по этой дороге и видела: во многих местах для защиты от обвалов предусмотрены деревянные галереи! Либо обвал был таким сильным, что галерея не выдержала, либо он попросту произошёл в том месте, где никакой защиты нет…

— У вас в Эссении часто так бывает? – поинтересовался у неё Энаццо.

— Если мы – бывшая колония, это не значит, что там нет цивилизации! – вступилась Дарианна за вторую родину.

Весь вагон наполнился гулом, и проводник взял в руки рупор:

— Советую, уважаемые господа – воспользоваться услугами извозчиков. Город Люренталь не самый большой, и их тут не так много. Через три часа, однако, можно будет сесть на дилижансы. Они отвезут вас в Эрминкталь. Расходы на них полностью оплачены нами…

— Что за поездка! – возмущалась пожилая дама в зелёной куртке. – Сначала труп в вагоне, теперь ещё это… Сейчас, самое главное, перед носом ведь все экипажи разберут!

— Пойдём-ка побыстрее, – предложил Энаццо, услышав опасения сидевшей за ним пассажирки. – Итак теперь вернёмся к ночи, а если ещё придётся три часа ждать дилижансы…

— «У нас» с таким я никогда не сталкивалась, – со злым торжеством заметила Дарианна. Ей определённо не нравилось, что Энаццо часто язвит по поводу Эссении. Будто бы там дикари-людоеды живут…

Она направилась за братом к выходу, обойдя продолжавшего говорить что-то проводника. Судя по усилившемуся шуму, другие пассажиры решили последовать их примеру.

На заснеженной деревянной платформе продолжались те же споры. Вылезший из соседнего вагона крупный мужчина со сросшимися с бакенбардами усами и выбритым подбородком, размахивая руками, ругал железную дорогу и кричал о том, что обвал устроили революционеры-Индепенденты.

«Это он ещё про смерть Фазая в первом вагоне ничего не слышал», – подумала Дарианна. Энаццо, сориентировавшись, сразу подозвал к себе носильщика и дал ему талон на багаж. Пассажиры мотались туда-сюда по платформе, громко возмущаясь. Один особо огорчённый юноша приблизился к паровозу и злобно пнул его по передним буферам.

— Давить всех этих революционеров-ортезийцев надо, а не то они нас всех задушат! – продолжал выступать горе-патриот.

Судя по его жестикуляции, именно он собирался сейчас кого-то задушить. Многие присутствующие на перроне недовольно посмотрели на него – ортезийцев здесь собралось достаточно. Тем не менее, стереотипы о горячности уроженцев древней Ортезии и их привычке лезть в любую драку, с реальностью имели мало общего, как и большинство стереотипов. Они проигнорировали очевидное оскорбление и только раздосадовано поглядели на наглеца.

— Чересчур наше правительство… доброе и снисходительное! – продолжал мужчина с явной злобой в голосе и, на всякий случай, добавил. – Да не поколеблется вовек престол Её Величества!

— Правительство у него слишком доброе и снисходительное, – пробормотал Энаццо, глазами выискивая нужного носильщика. Тот наконец получил багаж и повёз тележку к ним. – И сам прославляет королеву, чтобы его за неуважительные по отношению к власти высказывания не привлекли! И его не смущает это абсолютно!