Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 190 – Святослав Макаревский

— Меня тянет в яму, – сказала она, придерживая шлейф платья, которым играл ветер. Энаццо непонимающе уставился на неё. – Я полагала, что переезд в столицу придаст моей жизни новую цель и смысл. На короткий миг так и случилось: я стала частью столичного общества. Но эти балы, вечера, ужины, театры – они могут быть приятным дополнением к жизни, но не её сутью и целью!

— Я не уверен, что для кого-то они – суть и цель, – сказал Энаццо.

— Для принца Илдвига и иже с ним! – воскликнула Лиомелина. – Для всего этого высшего света… Смысл им не нужен! Даже люди круга Дэрши – только Алдань тут светлое пятно. Нитарти Фелиран, Илисса Феркансер… они же типичные светские женщины, они поддерживают эмансипацию потому, что так принято в кругу республиканцев, а не потому, что сознательно пришли к этому!

— А в Женском Обществе?

— Да, там были и те, кто спали во время бесед, – не стала отрицать Лиомелина. – Но они всё равно ходили и слушали, они хотя бы понимали, что за идеей эмансипации что-то стоит, что она возникла из-за проблем в нашем человеческом обществе, что это не просто модная тенденция, как новая форма турнюра!

— То есть, главное – понимать, что идея – это не модная тенденция? – уточнил Энаццо. – Или всё же нужно сознательно прийти к этой идее?

— Не цепляйся к словам, лучше слушай меня, – попросила Лиомелина. – У тебя есть сестра, ты следишь за ней и её путём в светском обществе, а у меня и того нет! Дарианне не особо нравится со мной общаться, мнения моего она слышать не хочет…

— Возможно, дело всё в твоей склонности к… любишь ты людей учить, а Дарианна, когда её учат, не любит, – поморщился Энаццо. – Она считает, что всё на свете знает.

— Если я не буду её учить, что какую часть себя смогу я ей оставить?

— Лима, ну что за несвойственный тебе пафос! Я не понимаю, что ты имеешь в виду!

— Нет, я действительно здесь никому не нужна, – Лиомелина не стала отвечать на его вопрос. Что она могла сказать? Что хочет на Дарианну повлиять? Ну Энаццо бы в ответ повторил, что его сестра не любит чужого влияния.

— Ты мне нужна, Лима, – Энаццо мягко приобнял её со спины.

— Ну, кроме тебя, – прошептала она. – Дарианне я мешаюсь. Даже Алдани я не нужна! Ей было любопытно со мной пару раз поболтать и не более того! Для её подруг я и вовсе пустое место, про книгу мою они все знают, но никто к ней и не прикоснулся!

— Может, ты своей вечно хмурой миной наводишь на них тоску? – предположил Энаццо. – Это ведь очень странно, ты молодая, харизматичная…

— Да какая там, – отмахнулась Лиомелина. – Может, я к Алдани чересчур… Ну, эйфория прошла, я перестала быть пришелицей из другого мира. А с другой стороны, я хотела выступить перед девушками, а оказалось, что все всё время заняты – развлечениями заняты! Может быть, в тайном обществе студентов-революционеров в следующем месяце… Но их-то не женский вопрос интересует! Вернее, интересует, но не в первую очередь. Я здесь, Энаццо, чужая. В Эрминктали я создала нишу и заняла её, а здесь все ниши созданы давно и заняты, и места для новых нет! Разве что мне надо искать новых знакомых вне высшего общества.

— Может, тебе стоит прийти в тайное общество студентов-революционеров. Там наверняка много девушек.

— Я не знаю… Кто позволит мне создать новое общество в столице, когда прикрыли старое, провинциальное, никому не мешавшее? Меня тянет вниз, в бездонную яму… – повторила она.