Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 97 – Адени Сова

Губы Аисъо тронула едва заметная печальная улыбка. Сын проказничал без остановки, а потом рыдал и делал вид, что раскаивается. Взрослые вечно ругали его, но Аисъо старался с пониманием относиться к его выходкам, ведь в детстве был таким же.

Инъо хотел сказать, как ему жаль, что Аисъо вернулся домой, только чтобы потерять всю семью. Он не знал, в каких отношениях они были с женой. Для внешнего мира они всегда надевали маски взаимного уважения. Когда Инъо видел их вместе с детьми, они выглядели как образцовая семья.

Он заметил блеск навернувшихся на глаза наместника слез и сам ощутил, что сейчас расплачется. Но нет, он не должен. Он будет сильным для Аисъо и поддержит его.

Инъо быстрым движением вытер глаза и предложил:

«Рассказать тебе, как Ниишу выбрали царевной зимнего солнцестояния и Ато съел все цветочные пирожки, пока ее одевали?»

Лицо Аисъо на мгновение исказилось, когда он представил себе, сколько еще подобных событий он безвозвратно упустил. Он кивнул, желая услышать рассказ.

История была бы забавной, если бы все участники остались живы. Аисъо даже рассмеялся в кульминации, но этот смех звучал как сдавленное рыдание.

— Прости. Ты тоже все потерял, а я тут… – Он шмыгнул носом и потер глаза.

Инъо отвел взгляд. Увлеченный желанием помочь Аисъо, он совсем не думал о собственных проблемах. Ему вновь стало совестно перед учителем, что он столь быстро позабыл о его смерти.

Пока он переживал по этому поводу, Аисъо сжал его руку и сказал:

— Спи!

Инъо уставился на демона, хотя тот уже отвернулся. Волосы Аисъо растрепались, перевязанная в нескольких местах коса сползла в щель между матрасами. Инъо потянулся к ней, чтобы поправить одну из лент. Та оказалась такой шелковистой, что веллен еще долго поглаживал ее пальцем, пока усталость окончательно не сморила его. Он уснул.

Аисъо не спал всю ночь, лежа на спине и рассматривая белые потолочные балки. Вызванная Триатой бессонница много лет не волновала его, а во время подготовки восстания в столице пришлась очень кстати. Пока коллеги валились с ног от недосыпа, ему даже от самой сильной усталости помогали короткий отдых и медитация. Однако последние пару лет он как никогда страдал от невозможности забыться.

Как только Инъо уснул, Аисъо постарался сосредоточиться на циркуляции внутренней энергии. И все же воспоминания преследовали его, мешая концентрации.

Промучившись пару часов, он уже хотел встать, но заметил, что Инъо во сне крепко ухватил его за ленту, вплетенную в волосы. Аисъо некоторое время с интересом изучал руку веллена. Затем на его губах появилась мягкая улыбка. Он перевел взгляд на лицо Инъо. Тот немного хмурился и упрямо сжимал губы, будто ему снилось что-то неприятное. Аисъо легонько дернул его за рукав. Инъо вздохнул, расслабился и перевернулся на спину, так и не отпустив ленту Аисъо.

Не желая беспокоить спящего веллена, наместник передумал вставать, вновь сосредоточившись на медитации.

— Вот слушай сюда, Дощечка моя ненаглядна, – говорил Лъо, когда они спускались с пика Саэ следующим утром.

Напавшие на них накануне демоны прибыли в Гротхим на семи ездовых шу. Двоих из них Аисъо отдал пойманным наемникам и велел им убираться из города под страхом смерти. Остальных же решили использовать для поездки в Иолим: четырех оседлали, а еще одного привязали к седлу как запасного.