Книга Герцог. Книга 1. Формула геноцида, страница 77 – Евгений Юллем

Ладно, но этот цирк пора кончать. Я сделал жест, похожий на шлепок. И тело ночной визитерши упало на пол без чувств.

— Тетя устала, ей спать пора. Тебе, молодая леди, тоже.

— Сказку? — потребовала дочь.

— Поздно уже. Давай, спи.

— А завтра с тетей можно будет поиграть?

Ну как давать обещания, заранее зная, что ее нынешняя игрушка до утра не доживет?

— Завтра со мной поиграешь, — пообещал я.

— Ура!!!

— Не вопи так, весь замок разбудишь, — я приложил к губам палец. — А пока я твою игрушку уберу.

Я взял гостью на руки и в сопровождении Друга понес ее в подвал. Кто сказал, что у меня нет своей допросной по образцу подвалов Искореняющих? Она мне перешла по наследству от старых хозяев замка. Судя по всему, Бертелани пользовались ей довольно часто, а у меня она простаивала.

— Сбегай за Фили. Пусть придет сюда, нужна ее помощь, — наказал я Другу и пес унесся исполнять приказание.

А мы пока ее подготовим к допросу.

Гостья упорно не желала говорить. На ее месте я бы тоже молчал, если был бы смысл. Все равно прибьют, зачем душу облегчать?

— Говорить будешь? — я взял ее за челюсть.

Она лишь злобно посмотрела на меня.

— Ну что? — спросила Фили. — Приступим к мерам воздействия?

— Можно попробовать, но мне кажется, она скорее сдохнет, чем заговорит.

— Гильдия Убийц — они такие, — Фили кивнула на распоротый кинжалом рукав комбинезона гостьи, где через лоскуты была видна татуировка на предплечье.

Две линии крест-накрест в круге — для посвященных очень даже говорящие символы. Скрещенные мечи и голова. И заслуженные — те, кто сделает себе такое, не будучи членом Гильдии, рискуют быть освежеванными заживо. Корпоративная этика, епта…

— Попробуем, — я снял кусок тряпки и накинул ей на лицо.

— Вечно ты со своими нововведениями, — сказала Фили. — Не лучше ли по старинке, каленым железом да щипцами?

— Тряпка с водой еще лучше. Если боль еще как-то можно отключить или терпеть, то животный страх утопления никак не преодолеть.

— Ладно, попробуем…

Ничего не получилось. Видимо, подследственная предпочитала утонуть, но тайн не выдать. Кашляя и отфыркиваясь билась в цепях, но тайн так выведать из нее не удалось. Да и вообще ни слова, куда уж там…

— Давай по старинке, — Фили сняла со стены щипцы с широкими губками и поднесла их к груди жертвы, намереваясь сорвать лиф. — Как женщина женщине говорю, я в нашей сестре и телах хорошо разбираюсь… А уж тем более для тех, кто посмел угрожать моему ребенку, все средства хороши. Дай мне пять минут, и она у меня заговорит.

— Подожди пока, — сказал я Фили.

Кровожадная у меня жена, ничего не скажешь. И обученный Искореняющий в прошлом, чего уж там. А кровожадность у женщин зачастую больше, чем у мужчин.

Глаза у допрашиваемой расширились от ужаса, она замычала сквозь палочку, продетую между зубами — это чтобы она язык себе не откусила, слишком легкий уход от проблем.

— Видишь, — Фили погладила жертву по щеке. — Она, похоже, хочет поговорить. Будешь хорошей девочкой?

Да, плюнуть с палочкой во рту — трудно. Но она честно попыталась.

— Не будет, — я отстранил Фили и зашел сзади.

Я положил жертве ладони на виски и запустил плетение ей в мозг. Все равно не заговорит, хоть запытай ее до смерти. Пусть умрет целой, а не от очумелых ручек жены.