Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 38 – Филипп Краснов

— Дядя задерживается, – шепнул принц, стоявшему рядом с ним Лайонелу.

Верный шевальер, на время судебного процесса ставший личным защитником принца, не отходил от него ни на шаг.

— Может он решил сдаться? – предположил он.

— Едва ли, скорее все острова вновь соединятся воедино, чем Северан отступится от идеи снести голову с моих плеч.

И словно подтверждая слова принца, дверь гулко отворилась, и сопровождаемый своими командирами, в храм вошёл высокий статный мужчина. Одетый в новый блестящий доспех с эмблемой совы на груди, он прошествовал мимо младших членов знатных домов, которых было в храме с избытком и, не удосужившись обратить на принца внимания, занял своё место на противоположной стороне.

Появление Северана вызвало перешёптывания, которые могли перерасти в настоящий гвалт, но взявший себе слово Гримоальд оборвал все лишние разговоры.

— Поскольку обе сторону заняли свои места, властью, данной мне королём Роландом, я объявляю суд городского совета открытым. – Выждав немного, малгар продолжил: – В ходе разбирательства мы определим причины разногласий между наследником престола принцем Флорианом и принцем крови Севераном. Если суд не имеет никаких вопросов и возражений, то я попрошу одного из них начать процесс.

Возражений и вопросов, как и следовало ожидать, пока точки зрения обоих судимых не были услышаны, ни у кого не было. Не став дожидаться повторного приглашения, Северан вышел со своего места в центр, откуда его хорошо было видно и слышно всем собравшимся, и начал свою речь.

— Уважаемый суд и все присутствующие здесь главы знатных домов, я безмерно рад, наконец, предстать пред вами. Хочу заявить сразу, что у меня есть лишь одно желание – торжество правды и справедливости.

— Именно из-за них вы узурпировали трон? – поинтересовался у него один из баннорнов.

— Я никогда его не узурпировал, – глаза Северана налились гневом, но уже через секунду он успокоился, – и никогда не желал власти, дарованной законом моему брату и его… детям. Но после трагической гибели нашего короля у меня просто не оставалось выбора, я должен был что-то сделать, ведь сидящий здесь сейчас человек. Человек, которого вы готовитесь назвать своим королём – убийца и кровосмеситель!

Последние слова снова пустили по храму хор шёпотков, большинство из них сквозили недоверием к речи Северана.

— Эти слова – опасное обвинение, – напрягая свой обычно тихий голос, для того чтобы перекрыть шум, сказал Гримоальд, – есть ли у вас доказательства которыми вы можете его подтвердить?

Гордо вскинувшись, Северан с нескрываемой злобой посмотрел на абсолютно бесстрастного принца и произнёс:

— У меня есть сведения, которые я уже несколько лет пытался раскрыть, но король запретил мне делать это, завязав мой рот отправкой на Ампулхету. Но сейчас его нет с нами, и поэтому я волен просить у суда справедливости. Вот моё слово.

Смахнув со лба обильно выступившие капли пота, он сделал глубокий вдох и продолжил свою речь.

— Все вы знаете, что два года назад моей дочери, принцессы Оливии, не стало. Она была светлым и добрым человеком, и жизнь её не должна была оборваться так трагично. Она не должна была выпрыгнуть тогда из окна, – голос Северана нарастал подобно шторму на море, – и не сделала бы этого, если бы её не обесчестил принц Флориан!