Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 78 – Максим Антипин

Моряк огляделся, поднял с земли небольшой кусок веревки. Одной рукой откинул ладонь, прижимающую рану на голове, а другой накинул ее на шею, по типу удавки. Секунду спустя мощным движением поднял рухлядь на ноги, попутно сдавливая горло. Лицо посинело, глаза налились кровью. И, видимо, старикан еще и обделался.

Трон протащил пленника до центра поселения, куда согнали оставшихся в живых. Раненых среди них не было. Занимался ими Дон Армавискон, но об этом после. Сейчас Трона, (да и остальных), беспокоили более насущные вопросы.

Достигнув точки назначения, моряк бросил на песок полуживого туземца. Наверняка он сильно жалел сейчас, что дожил до таких преклонных лет.

Убедившись, что все присутствующие смотрят, вновь поставив дедулю на ноги, Трон звучным голосом прокричал на округу, заглушая плач и стоны: – жемчуг?! Золото?!

Ответом ему служила тишина. Даже дети перестали плакать.

— Хорошо, – процедил сквозь зубы, – посмотрим, как вы сейчас запоете. После этого достал мясницкий нож, вонзил его в живот жертвы. Другой рукой подтягивал удавку, дабы несчастный не рухнул раньше срока. Вспоров плоть, вонзил оружие в хилую грудь, оставив его там. Свободной рукой через разрез нащупал желудок и вырвал его. От этой картины кровь островитян стыла в жилах. Отпустив удавку, позволил бившегося в слабых конвульсиях старика свободно упасть на песок. Положив извлеченный желудок на грудь павшего, извлекая попутно нож из его тела, ловким движением вспорол полый орган. Из него россыпью вперемешку со слизью выпали крупные жемчужины в обертке из полупереваренного кукурузного хлеба. Взяв гроздь окровавленных перламутровых шариков в ладонь, Трон медленно, даже слишком, обошел оставшихся в живых туземцев, монотонно повторяя: – жемчуг. Золото.

Ждать пришлось немного. Более двух дюжин пленных засунули пальцы в рот, вызывая рвоту. Вскоре весь центр развороченного поселения был покрыт рвотными массами. В которых, переливаясь всеми цветами радуги, сверкали жемчужины под лучами полуденного солнца…

Однако флибустьеры рано праздновали победу. Позади поселения островитян, шагах в ста, окруженное пальмами, располагалось капище божества, чье имя не стоит произносить без причины. Его верный служитель, шаман, сидел, скрестив ноги под тотемом, наблюдая, как в течение данного несчастливого дня, селение, где он являлся духовным наставником, белые люди стирали с лица земли. Таких, подобных ему, много. Ведь Черные острова богаты на прибрежные племена, а у каждого рода должен быть свой шаман. Люди на каноэ-колоссах все чаще и чаще нарушали их границы. Убивали, грабили, жгли. Уводили в рабство, продавали на рынке принадлежащие им святыни, словно безобидные безделушки. Жаждали сокровищ да кровавых развлечений. Не желая вмешиваться в естественный ход истории, в глубине души надеясь на то, что силы защитников прогонять пришельцев, что каменные наконечники копий одолеют стальные острые палки мерзавцев. Ошибался… И боль ментальная наполняла тело, заставляя прибегнуть к магии, корни которой теряются в глубине прошедших веков.

Поднявшись, не стал отряхивать песок, что прилип к его бедрам. Темно-коричневая кожа блестела от пота. Его капельки, стекая со спины, а дальше по ногам, оставляли дорожки. Сбросив набедренную повязку из полосок шкуры крокодила, повернулся лицом к тотему. Тотем, примитивно вырезанный мужчина из дерева, что не произрастало в этих местах, занесенное сюда, видимо, морем, вселял жуть, кто бы на него ни посмотрел. Голову фигуры венчала корона из крупного коралла светло-желтого цвета. Точно такой же коралл, только размером значительно меньше, украшал посох, лежащий у подножья изваяния.