Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 163 – Максим Антипин

— По данным разведки, завтра утром они перейдут реку, а после гурьбой сойдут на многочисленные поселения. Пока придут войска, сухая земля станет кровавой жижей. – Горько подытожила девушка.

— Приказ есть приказ. Вы свободны. – Холодно резюмировал глава форта, – ясно?

— Но… – Начала лейтенат.

— Вы не поняли? На этом все! – Начальник был непреклонен. Лейтенант зло сжала губы, поклонилась с одолжением и вышла из кабинета.

"Кто придумал брать женщин в армию?". Мужчина обхватил голову руками, тупо уставился в одну точку на заваленном бумагами столе.

"Пока эти дегенераты растелятся, будет уже поздно. Лучше трибунал и спасенные люди, чем такая служба и жизнь. Жизнь с осознанием того, что не пресекла беду. Так-то!».

— Помимо сопляков, зеленых юнцов, – повествовала боцман Смурф, – на границе служили особенные войны. Приговоренные. Свозимые в пограничные земли со всех концов империи. Якобы получить шанс на искупление. Ха-ха, наивные! Стать вновь полноценным членом альбокорийского общества, искупив злодеяния великими подвигами и непосильными трудами. Как будто темное прошлое, обагрённое кровью настоящего, что-то поменяет…

— Да, я помню про таких. – Жрец развернулся, потянулся на скамье, хрустя спиной, – убийцы и насильники, маньяки-психопаты и подобный им сброд. Их особым образом заколдовывали, и при совершении определенных действий они умирали.

— Все верно. Например, неповиновение вышестоящим. Слушай, еще есть та коричневая бурда? Уж больно сладко пожар в горле тушит.

— Держи, – Жрец явил миру еще один флакон, на этот раз красноватый. – Это тоже знатная штучка!

— Отлично, а то Бог-дара как сквозь землю провалилась! – Боцман откупорила бутылек, вдохнула этиловые пары, радостно улыбаясь, – люблю пригубить добрый напиток.

— Ты, моя радость, совмещая приятное с полезным, продолжай. – Ласково попросил Жрец.

— Так вот, прежде чем пойти к приговоренным, я еще раз расспросила разведчиков о том, что они видели. Поведали мне, значит, следующее:

Ин-ке ехал верхом. Хмурый, облачённый в кожаную броню с черным плащом, спадающим на спину белоснежного коня. За ним следовали всадники, десятки тысяч человек. В его родных краях мужчина должен был уметь подчинить себе скакуна, знать, как управлять им, заботиться. Естественно, свод законов обширен, однако к этому правилу особое, трепетное отношение. Тот же, проигнорировавший, либо не сумевший познать столь важную науку, изгонялся из племени. Коли не смог управиться с животным, как совладаешь с двуногим разумным врагом?! Слабым не место под благодарными лучами солнца!

Ин-ке, суровый сорокалетний мужчина, носящий длинную черную бороду на обезображенном шрамами лице, а копну густых волос на голове, сделал то, что не получалось до этого никому. Хотя оба его глаза слепы, а уши с барабанными перепонками повреждены еще в юности, сие изъяны не помешали творить великие дела при помощи магии, харизмы и несгибаемой воли.

Ин-ке объединил сотни племен, россыпью расположенных в горах Чкеров. Устав от альбокорийской экспансии, решил раз и навсегда показать, кто такие горцы. До этого разрозненные, сейчас же, огромное войско, идущее в приграничные земли наглых колонизаторов, дабы пролить кровь. Сжечь дома, сровнять памятники культуры с землей. Умертвим всех, от мало до велика, дабы отбить всякое желание соваться в наши горы. Пленных не брать, а всех отправить в гости к нечистому! Нам надоело терпеть. НАМ ЭТО НАДОЕЛО! Мы идем крушить! Так думал мудрый Ин-ке. Ин-ке Обезображенный.