Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 145 – Максим Антипин

— Душегубец? Живой? – Толстяк тряс за плечо юношу, – через два часа выступать, твоя очередь охранять наш покой.

— Хорошо. Хорошо. Иди спи! – Ворчал наш бродяга. Поднявшись, недовольно озирался. Темно. Даже ребят разглядеть трудновато. Вдруг тварь какая-нибудь рядом. Как ее обнаружить? Ладно. Первым делом попил. Легче. Отряхнул с плаща налетевшую пыль, продолжал кутаться, ибо ночи в этой части материка невероятно холодные. Принялся ходить кругами, охраняя товарищей да борясь со сном.

Лишь первые лучики коснулись тверди земной, Кость подскочил, как ужаленный. Принялся всех будить, пуская в ход бранные слова, отвешивая направо и налево пинки да оплеухи. Позавтракали холодным сушенным мясом с сухофруктами. Запили бурдючной водой. Отправились в путь.

Спустя пару тройку часов, предводитель остановился. Указывая подопечным на одинокий белый ствол, торчащий на холме.

— Это мертвая тень, – рассказывал Кость, – нормальные ребята сюда доходят от Олау за день. Хвала богам, вы к ним не относитесь! Ха-ха! – Вмиг став серьезным, заговорил зловещим металлическим голосом. – Мы не уложились в срок. Всем известно, особенно восточным народам: караван идет со скоростью самого медленного верблюда. Я вчера нарочно не гнал коней, украдкой поглядывая, как вы растягиваетесь, волоча свои ножки.

Отряд слушал, не понимая, чем им это грозит. Спорить, возражать или как-то еще показать характер, никто не желал. Все присутствующие понимали величину последствий.

— Толстяк! Иди сюда! Ко мне, моя сладкая булочка! – Кость приветливо махал жилистой рукой. Альбокориец, нехотя и робко, подошел. Походный плащ пропитался потом. Дышал ширококостный через рот, утирая ежесекундно лоб платочком.

— Ты плавал три месяца и не сбросил ни грамма. – Приобняв пухляша за плечи, прожжённый кэтхантер говорил спокойно, почти по-отечески. – Согласись, ученые мужи бились бы яро в попытках понять сей феномен. Тебе повезло, знаешь? – Толстяк, бледный и мокрый, замотал головой. – Повезло, повезло… Помогу тебе, так и быть. Уговорил. – Похлопав по спине, предводитель достал из своего мешка бечевку. Один конец намотал на кулак, а другой, с узлом, отпустил, позволив свободно свисать вдоль туловища.

— Следуй впереди. Я тебя направлю. – Кость улыбался, – задам темп. Знаешь, я подарю тебе шанс стать более или менее. Ммм. Легче что ли.

— Я не могу так быстро идти. – Юноша переминался с ноги на ногу, потупив взгляд в землю.

— Кто сказал идти? Сказочник! Ты будешь бежать! – Взмахнув рукой, кэтхантер хлестнул самым кончиком по животу парня. – Но, но, пошла, кобыла!

И Толстяк побежал, перед этим взвизгнув, словно хрюшка. Да и все побежали, только молча. Кость лупил парня безбожно. Направлял, подгонял. Комментировал:

— Хряк какой! Боров лютый! Ухх, набрал вес, чертяка! – Бил парня, сохраняя холоднокровный азарт. Толстяк периодически падал, сдирая ладони, колени в кровь. Глотал пыль ртом, хрипел. Лицо от таких нагрузок перекосило, губы посинели, однако крепыш продолжал движение вперед, с каждым шагом преодолевая себя.

К концу дня, ближе к закату, предводитель скомандовал: "становись на привал". Пухляш, кое-как выдержав безумный дневной забег, рухнул. Затих.

Остальные члены отряда умотались в край, хотя выглядели намного лучше альбокорийского пузыря. Стояли полукругом, уперев ладони в бедра, тяжело дыша. Тело, особенно лицо и открытые участки тела, пылали. В течение плаванья многие обзавелись бронзовым загаром. Однако светило Первородного материка жарило безбожно. Ожоги доставляли дискомфорт. Кэтхантеры, экономя, обливались бурдючной водой. Хоть незначительное, но облегчение. Часун, глядя на покрытый волдырями лик Толстяка, решил умыть друга.