Книга Дракстрём, страница 32 – Агсин Атум

— Они отплывают? – удивился Фолкор.

— Скорее, это призыв к атаке! – ответил Ротмир и ринулся бежать в обратном направлении, а следом за ним и все остальные.

Ёрмунд также поспешил за Ротмиром, но в последний раз обернулся, дабы взглянуть на таинственный огонь, разведённый непонятно для чего, а самое главное неизвестно кем. Тот, как и прежде, продолжал свою игру, искрясь и разбрасывая извивающиеся из чаши языки пламени. Но ничего более. Никакого знака, как не подавал знак ему до этого и всемогущий истукан Батюра.

Выбегая из чащи, Ёрмунд вгляделся вдаль, где он пару минут назад видел стоящий у берега драккар с вытянутым в виде змея носом, но того там не оказалось, отчего в голове начинали заводиться вопросы, на которые у него не было должного ответа. Показалось ли юноше или драккар действительно там некогда стоял? Было не ясно. Об этом он дорогой сообщил товарищам, но те только молча покивали головами, продолжая набирать скорость. Так или иначе, в один заход, не сделав ни единой остановки, товарищи вернулись к берегу высадки. Единственное, что смог выдавить из себя Ротмир – это:

— Святая Асгрида… – упомянув богиню-мать.

Временный лагерь, какой вообще смогли обустроить на этом безжизненном берегу, казалось, теперь был перевёрнут и растерзан на мелкие кусочки, будто настигнутый страшной бурей. Воины бродили среди погибших товарищей и скватри, которые, видимо, совершили своё внезапное нападение первыми на этом острове. Корабли также были подвергнуты атаке, отчего некоторые были настолько разрушены, что по волнам болтались только бесполезные куски досок. Какие-то из драккаров были охвачены огнём, часть всё же не пострадала, особенно те, которые располагались ближе к западной оконечности. «Ормульв» так же был цел, оскалив морду и созерцая место недавней битвы.

Ёрмунд бегал глазами, разыскивая в первую очередь своего отца. Кругом не было той мёртвой тишины, которая нависла ранним утром над островом Эйкристер, после внезапного их пришествия в стан скватри. Теперь были слышны вопли раненных воинов, получившие смертельные ранения. Ни один из скватри при этом не был замечен живым. Кругом оставались только стойкие брюггены, угрюмо осматривающиеся и помогающие тем товарищам, кто в помощи ещё нуждался.

— Ёрмунд! – послышался, наконец, голос отца, отчего у юноши вся тяжесть горы, что нависала над ним, будто бы спала с плеч. Ёрмунд кинулся на встречу прихрамывающему Алвису – Сынок, ты не представляешь! Благо, что тебе пришлось пережить этот ужас не здесь, – отец говорил слишком растеряно, словно заикаясь и пытаясь надышаться – Я видел его вновь… Его все видели! Он пожирал наши драккары, будто те какие-нибудь соломенные! Морской змей, сынок!

Пока лагерь приходил в чувства, осознавая всё, что произошло, Ёрмунд также оставался в недоумении. Его неверие в чудовищ, обитающих в этих беспокойных водах, будто бы рушилось прямо на глазах, но при этом, как и прежде тут же латалось непонятным ощущением, которым он никак не мог управлять. Змея он не видел.

«Или видел? Тогда, может это был не драккар вовсе?»

Но он точно знал, что его видели все другие, кроме тех, с кем ему пришлось ненадолго отлучиться в поисках убежища, а также ещё нескольких воинов, которые в тот же самый момент обходили остров с других его сторон.