Книга Книга пара, страница 94 – Сергей Калугин

— Что со мной, почему мне так плохо?

— Похмелье! – ответил я, усомнившись, что телефон сможет перевести это слово.

В ванной комнате была раковина, ванная и небольшая лавочка. Я поднял Тави на руки и отнёс на лавочку, стоящую напротив ванной. Включив тёплую воду, я наполнил ванну. Помогая раздеться, уложил её в ванну, где она перестала трястись и расслабилась.

— Это тебе не паровая. – сказал я и отправился на кровать с медным горшочком в руках, наполненным живительной влагой. После вчерашней попойки меня качало и трясло. Упав на кровать в полудрёме, я попытался привести мысли в порядок и вспомнил, как разодрал руки, забираясь на фонтан, как механическая птица уронила меня в воду, и моя спина от этого нещадно болит, и как Иван с песнями тащил меня до кровати.

Спустя полчаса Тавиплывущей походкой вышла из ванной комнаты. С натянутой улыбкой она уплыла в соседнюю комнату и с характерным звуком грохнулась на кровать. Я уснул. Не знаю сколько времени прошло, но когда я отрыл глаза, Тави уже бодро курсировала по комнатам, собирая свои вещи, разбросанные по углам. Видимо вчера, когда Нади уводила её, вещи с Тави просто высыпались по пути. Как не странно, моё барахло было аккуратно сложено на тумбе рядом с кроватью.

Я умылся, оделся и поспешил найти Ваню – мне было интересно его самочувствие. Во время вчерашнего рассказа он выпил раза в два больше меня. Остановившись у входной двери, я подумал о том, что не знаю, где находиться этот дом, я шагнул за порог. Перед моими глазами, напротив, было то кафе, в котором вчера проходила упоительная вечеринка. За крайним столиком в кресле сидел Ваня, накрывшись шляпой, и дремал. Тави, догнав меня в дверях, вышла вместе со мной, громко хлопнув за собой дверью. От скрипящего хлопка Ваня оживился и, бодро поднявшись с кресла, поспешил, прихрамывая, ко мне. Все жители остановились и замерли, не спуская с меня взглядов, только мехи продолжали работать.

— Я же говорил, что докажу. – Ваня показал пальцем на крышу дома, из которого мы вышли. На верхушке смирно сидела та самая механическая птица, поворачивая только голову. Попробовав осуществить фокус, который я делал с гекконом, я скомандовал ей, и она беспрекословно исполнила задуманное мной. Взлетев с крыши, она зависла над нами и медленно спустилась мне на руку, вцепившись в наруч. Издалека она выглядела меньше, и ощутив на своей руке вес килограмма в три, я начал рассматривать это произведение искусства.

Жар-птица из русских сказок, феникс из греческих мифов, да что уж там, может бенну из древнего Египта – название сути не меняло. Эта птица по-настоящему полыхала огнём. Под некоторыми перьями, отливающими серебром и золотом, у нее находились маленькие форсунки, которые и поднимали эту красавицу в воздух. Если эта птица полетит быстро, то за ней появится приличный огненный шлейф. Каждое перо красавицы отливало неповторяющимся узором, а глаза, как многогранные рубины, переливались на свету. Орлиный клюв поражал своей остротой, впрочем, как и когти на серебряных лапах. Длинный павлиний хвост, видимо, служил ей стабилизатором в полёте и придавал визуально объема. Я достал из сумки маслёнку и накапал немного масла ей в клюв. Меня посетила мысль, что маслёнку пора менять на фляжку. После лакомства птица гаркнула и перебрала своё оперение, пошевелив каждым пёрышком, продувая все свои форсунки.