Книга Проклятье Первородных, страница 131 – Мари Браулер

Он с ужасом осознавал, что не может отменить экспедицию. После первой поездки, несмотря на весь ужас произошедшего, еще теплилась надежда, что все это страшная случайность. После второй поездки подобных иллюзий Клеон не питал. Он уже точно знал, что происходит нечто страшное.

В этот раз Клеон долго не мог прийти в себя. При одной мысли о том, что придется нанимать местных рабочих, становилось дурно. Уже несколько дней он сидел в отеле и пытался собрать собственный разум.

Чувствовал Клеон себя намного хуже, чем после первой поездки, хотя понимал, что во второй экспедиции узнал больше, чем в первой. Он не считал себя жестоким, просто его мозг работал сам по себе. Особенно в ситуации, когда нужно было подавить разрушающие эмоции, мозг включался на полную мощность, перерабатывая и анализируя полученную информацию.

«Чего я никогда не пойму, так это почему убивают местных рабочих», — Клеон наконец пропустил в мозг факт жестокого убийства обычных людей, хотя всеми силами избегал размышлений на эту тему.

«Предположим. Ну допустим. Что-то в моих расследованиях кому-то мешает, как говорит представитель спецслужб, — Клеон поморщился, вспоминая многочасовые допросы в разных кабинетах. — Но зачем тогда убивают рабочих и проводников? Только чтобы они никому не рассказали о местах, откуда пропадают девочки? Почему тогда не убили меня?».

«И что такого было в двух заброшенных деревнях, что потребовало убийства уже пятнадцати человек, семь в первой поездке и восемь во второй?», — он поморщился не только потому, что не хотел думать о жестоких смертях.

Клеон должен был понимать мотивы совершаемых событий. Убийство есть убийство, ничего не может оправдать уничтожение жизни. Но если бы Клеон понял причину, по которой потребовалось расстрелять людей, ему стало бы немного легче. Беспричинная смерть воспринималась намного тяжелее.

Исчезновение десятков жителей и уничтожение местных деревень Клеон даже не пытался понять. Мозг не мог произвести логические выводы на основании данных, в которых в принципе не было никакой логики. Клеон поморщился. Дикая головная боль стала постоянным спутником в экспедициях, которые выглядели теперь не просто странными, но зловещими.

«Ну и я ни на шаг не приблизился ни к обстоятельствам, ни к причинам исчезновения двенадцатилетних девочек», — он молча смотрел на раскрытый черный блокнот. Он думал, что провел тщательное исследование и собрал значимую информацию, включая статистику и древние легенды.

Только собранные данные не соотносились с происходящим на местах.

Он вспомнил бесчисленные вопросы, задаваемые агентами после первой и после второй поездки. Идея об ужасных, но знакомых преступлениях, условно говоря, не поддерживалась даже спецслужбами. Клеон и сам понимал, что известные миру страшные явления, вроде детской работорговли, не вписывались в парадигму. Кому понадобится воровать всего по двенадцать девочек один раз в двенадцать лет? Да и места. Отдаленные заброшенные места. Занимающиеся подобными мерзостями никогда не отправились бы в маленькие деревушки, чтобы украсть двух девочек.

Нет. Здесь было что-то совершенно другое. И Клеон не мог понять что.

Нарисованный вытянутый прямоугольник с отмеченными на карте местами, откуда раз в двенадцать лет пропадали девочки, не давал мозгу никакой информации. Древние легенды о неведомых богах, о проходах и вратах в преисподнюю, гораздо больше подходили для построения хоть какой-нибудь теории, но Клеон сознательно не хотел заниматься подобными вещами.