Книга Илос. Начало, страница 97 – Лия Арден

Я оставил коня на краю засохшего озера. Распряг животное и отпустил, давая тому выбор: отправиться домой либо жить на воле. Я закинул сумку с едой и вещами на плечи, повесил оружие на пояс и дальше двинулся пешком.

Я с трудом пересёк пересохшую территорию и наконец увидел настоящую пустыню, раскинувшуюся во все стороны до самого горизонта. Жуткое, мёртвое зрелище, пылающее зноем. Я сразу пожалел, что выбрал это место в качестве своего личного загробного мира.

Но затем наступила ночь.

Во мраке песок под ногами потемнел, а небо заиграло истинными красками: от обсидианово-чёрного до сапфирово-синего с фиолетовыми и розовыми всполохами. В Астаре земля большую часть года была покрыта зеленью и цветами, поэтому небо выглядело чёрным, усыпанным бриллиантами звёзд. Но тут… Тут даже у темноты были оттенки.

Далее я шагал бездумно, не имея ни малейшего представления, куда и как долго идти. Пустыня – это мир, где нет дорог и правильных троп, здесь можно шагать, куда хочешь, быть свободным в своём выборе, где каждый вариант с большой вероятностью приведёт к гибели. И я сильно сомневаюсь, что в тот момент мне было не наплевать. Возможно, я намеренно искал свою смерть, чтобы покончить с яростью и разочарованием, сжигающими меня изнутри, когда делал один упрямый шаг за другим, увеличивая расстояние между мной и моей семьёй.

Я познал разницу температур и иногда применял Дар, скрывая себя от самого опасного полуденного солнца. Я использовал все знания, полученные за время ночных вылазок, однако не учёл, что в пустыне в полдень практически нет теней, которые я мог бы собрать. К тому же это делало меня очень заметным для любого вражеского взгляда. Я не боялся местных разбойников, но и встречаться с ними желанием не горел.

Первую пару дней я плутал, менял направления, как хотел, но ни разу не встретил людей или какую-либо живность, за исключением пары ящериц, прятавшихся в тени песчаных камней. Даже шёпот демонов затих, растаял, как лёд под палящим солнцем. На свою третью ночь я увидел её.

Отец научил нас с братьями ориентироваться по звёздному небу, многие созвездия были мне знакомы, но ту красную звезду я приметил впервые. Она была в два раза больше всех остальных, как настоящий рубин в короне ночного неба, и я, не имея никакого чёткого плана, пошёл за ней.

Моя еда закончилась в середине четвёртого дня, а вода за пять часов до этого. Сил на Дар у меня не оставалось, да и тени спасали разве что от прямых лучей, но не от жары. Изнемогая от зноя и жажды, я выкинул почти всю одежду и ненужное из прохудившейся сумки, стремясь уменьшить ношу. На мне остались тёмно-серые штаны, давно прилипшая к телу от пота бежевая рубашка да длинный платок, которым я обмотал голову и лицо, защищаясь от ветра, полного песка. В сумке болталась пустая фляга, на поясе – кинжал и меч. Несмотря на всю бесполезность оружия против единственного встреченного врага – медленно убивающей меня жары, лишь остатки здравых мыслей не позволяли мне бросить лезвия. Меня шатало от усталости, я не раз скатился с бархана, неловко запнувшись за собственную ногу.

Ещё через день под высоко стоящим солнцем я понял, что пришёл к своему концу.

Моя кожа была сухой и болезненно натягивалась, глаза горели от песка и яркого света, в горле першило, голова кружилась, я даже не понимал, как и почему ещё переставлял конечности. Не в силах поднять отяжелевшую голову, я смотрел себе под ноги, шаркал при каждом шаге, поднимая в воздух песок. Я легко мог бродить кругами, не осознавая этого.