Книга Илос. Начало, страница 136 – Лия Арден

Наши родители мертвы.

Наша сестра мертва.

Нас осталось четверо.

Я ничего не ответил Ярану, просто исчез, отправляясь домой. Я сделал лишь два переброса. Один – до высохшего озера, второй – за стены дворца в Астаре. Я специально выбрал скрытое от людских глаз место, чтобы моё внезапное появление никого не напугало.

Оказавшись дома и вдохнув знакомый запах сосен, я моментально засомневался. Сердце забилось быстрее, руки вспотели, и я невольно задышал, как загнанное бегом животное. Зачем я пришёл? Что я скажу спустя целую неделю со смерти отца и столько месяцев нашей разлуки? Как объясню Каиду свой выбор, поможет ли хоть чем-нибудь моё появление или брат пожелает и меня вздёрнуть за мой уход?

Я не смог сделать и шагу, боясь увидеть братьев. Необходимая мне ярость померкла на фоне тоски по дому и тревожного страха перед нашей возможной встречей, после того как я молча бросил их больше полугода назад.

Я встречусь с братьями и что дальше? Что я им скажу и как оправдаюсь?

Смогу ли я покинуть их во второй раз?

Одно за другим сомнения рождались в моей голове, усиливая страх и тревогу.

Горе накатывало, омрачая каждую мысль.

И я струсил.

Я догадался, что, увидев братьев, не смог бы вернуться в Паргаду. Поэтому снова исчез, возвращаясь на высохшее озеро. Там я дал волю своему горю и ярости, я кричал в пустоту, стягивал тени к ногам и наблюдал, как легион лезет из-под земли. Жуткие твари десятками выбирались на поверхность, призванные моим желанием мести, они окружили меня, будто личная стая. Легион не пытался нападать или что-то шептать. Тени сели на землю рядом и ждали. Ждали, пока я решал, чью кровь мы пойдём проливать.

Аара и Дастан нашли меня перед самым рассветом, когда на западе едва начало светлеть небо, а звёзды над головой затухали. Прошло три дня и три ночи с момента, как я всё узнал. Сутками я скитался без перерыва на сон и еду, только пил воду в найденных оазисах, если жажда становилась нестерпимой. Меня шатало большую часть времени, и я немного, а может, и много бредил. Не мог с уверенностью сказать, которые из воспоминаний прошедших дней реальны, а что вымысел моего помутившегося рассудка. Но в те дни всё тёмное, что было во мне, вышло наружу.

Принцесса и её охранник нашли меня сидящим на песчаном камне. Я с безразличием наблюдал, как легион рвал глотки пятому патрулю Падших.

Тени оказались хорошими ищейками. Потребовалось лишь приказать им искать, и они нашли первую группу. Падальщиков было семь. Двоим я сам свернул шеи просто от злости, остальных скормил демонам, которые голодной сворой ходили за мной по пятам, дожидаясь, когда я брошу им лакомство.

Через четыре часа они отыскали мне ещё одну группу мародёров. Их было пятеро. Перед тем как мы наткнулись на третий отряд, завершился день и прошла ночь. Там было всего трое падальщиков. Потом солнце поднялось высоко, легион зарылся обратно под землю, а я остался бродить по горячему песку. Я намеренно истощал себя, не желая ни о чём думать. Я вновь стал похож на того двадцатилетнего парня, сбежавшего на юг, в пустыню неизвестно ради чего.

На закате я немного пришёл в себя, обожжённое дневным солнцем лицо прекратило болеть. Дар исцеления снял отеки и жар, но кожа осталась сухой, иссохшие губы болезненно трескались. Легион снова бродил за мной, и в ту ночь мы наткнулись на четвёртый отряд Падших. Я плохо помню, сколько их было, но всех своих противников я убил голыми руками или коротким кинжалом, обильно запачкавшись в чужой крови. Следующий день я не запомнил вовсе, лишь с наступлением ночи ко мне вернулась какая-то осознанность, и на заре легион привёл меня к последнему и самому многочисленному отряду падальщиков. Их было тринадцать. Мародёры расположились в небольшом оазисе на ночь. Я дал им время проснуться и схватить оружие. С полнейшим безразличием наблюдал, как они окружили меня. Огнепоклонники развеселились, поняв, что я чужак и к тому же один. В ответ я позволил легиону делать с ними всё, что пожелает.