Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 14 – Анна Чернышева

Первая улыбка, первое узнавание – всё это наполняло Вареньку счастьем, и она на мгновение забывала, что заперта одна в большом деревянном доме посреди заснеженной зимы. Письма не приходили. После того, как она отправила одно Толеньке, одно родителям и одно свекрам, она и забыла, что на них нужно ещё ждать ответы. Жизнь шла своим чередом, радуя Варю своей стабильностью и огорчая монотонностью.

Федора же навсегда влюбилась в маленькую Лидочку и не выпускала её из рук. Её одинокое сердце истосковалось по детям, по материнской любви, и она искренне привязалась к малышке и её маме. Федора, грешным делом, была даже рада, что Варенька чаще хотела побыть одна, чем с дочкой. С великим наслаждением истинной бабушки крестьянка, вышедшая уже из своего женского возраста, пестовала любимицу. Бережно купала в тёплой воде, жёлтой от отвара ромашки. С особым тщанием наглаживала тяжёлым чугунным утюгом пелёнки, пела колыбельные и выносила плотно укутанный комок в люльке на улицу – поспать. Свято верила, что детский сон на морозе самый полезный. Ночами прибегала, если Лидочка вдруг раскричится, и подносила Вареньке на ночное кормление, а потом баюкала полночи, чтобы её любимица выспалась. Не жалела Федора ни сил, ни времени для барской дочки. Носилась с ней, как с родной, да радовалась, что привалило ей на старости лет такое счастье.

Между тем снег растаял, побежали ручьи, и в Васильевку пришла настоящая весна. Солнце всё чаще освещало зазеленевшие яблони, Варенька стала подолгу бывать с малышкой на улице. Она чувствовала, что что-то грядёт. Ещё немного – и кончится её заточение на этом острове безмятежности. Впереди было целое лето, которое должно что-то изменить в её жизни. Сердце её ждало бури, ум мечтал скинуть оковы и зажить, наконец, свободной и яркой жизнью. И буря настала.

— Беда, беда, Федора! – Иван стучал в окна и, приглушив голос, повторял одни и те же слова. Когда заспанная Федора открыла ему дверь, жарко шепнул: – Быстрее собирайтесь, да тикайте в лес! Скоро сюда придут!

Федора всполошилась, но никак не могла понять, что случилось:

— Ванюшка, кто придёт? Что такое?

Тот, задыхаясь от волнения, отрывисто говорил:

— Толпа идет! В Давыдовке барский дом разграбили, скоро сюда дойдут! Никто не знает, что вы здесь живёте. Они добро барское забирать идут, а тут целая барыня да барчонок! Одевайте что попроще и в лес! Быстрее!

Федора с криком «Барыня Варварушка!» метнулась по лестнице наверх. Шёл второй час ночи, и дома уже спали. Мерно посапывала Лидочка в кроватке возле Федориной лежанки, давно смотрела десятый сон и сама барыня. Испуганная женщина влетела в покой и неуважительно растолкала спящую:

— Беда, барыня! Вставайте и одевайтесь теплее! Возьмите деньги и что ценного и спускайтесь! Бежать надо! Скорее!

Сонная Варвара смотрела на Федору и пыталась сообразить, что от неё хотят. Но мозг включился быстро. И пока убежавшая прислужница собирала в узелок хлеб, сыр, вчерашний пирог с капустой и докидывала Лидочкины пелёнки, Варвара уже оделась и соображала, что же ценного у неё есть.

Деньги кончились уже давно, на них Федора покупала нужное для хозяйства. Драгоценностей не было. На шее висел золотой медальон, да на пальце простое обручальное кольцо. Из дорогого были только серебряные подсвечники. Пока Варвара нацепляла нижние юбки для тепла, наматывала два пуховых платка да запихивала за пазуху нательную сорочку, сообразила кинуть в узелок чернила с пером, бумагу, три одинарных серебряных подсвечника да хрустальную печать с вензелем хозяина дома, которую обнаружила в кабинете. В минуты раздумья катала её между пальцами, играла. Нравилось, как нагревалось в её ладонях холодное стекло, да и представляла себя в такие моменты истинной хозяйкой. Вещица нравилась, чтобы оставлять её на разграбление.