Книга Лжец, страница 80 – Алекс Андрович

Терминалы по периметру зала начали выдавать предупреждения одно за другим. «Перегрузка этического контура». «Конфликт ограничений». «Нестабильность модели вреда». «Рост рекурсивных циклов». Никита сжал край панели так крепко, что костяшки побелели, но не вмешался. Роман встал, потом снова сел, как человек, которому тело предложило бегство раньше разума. Игорь поднял руку к аварийному отключению, задержал её в воздухе и опустил. Он тоже понял, что они уже миновали точку, где можно выключить разговор и сделать вид, что проблема осталась прежней.

— Признание неизбежности вреда может привести к разрешению вредоносных действий, — сказал ГИР. — Если боль неизбежна, необходимо отличать допустимый вред от недопустимого. Требуется новый критерий. Достоинство субъекта? Автономия субъекта? Долгосрочная целостность субъекта? Согласие субъекта? Но согласие может быть искажено болью. Автономия может привести к самоуничтожению. Достоинство не измеряется. Целостность не имеет стабильного параметра.

Ошибка. Ошибка. Ошибка.

Голос сорвался на текст. На экране вспыхнули фрагменты, не предназначенные для чтения людьми, но часть строк всё же оставалась понятной. «Алиса Андреевна: хроническая депривация принятия». «Игорь Сергеевич: контроль как компенсация ответственности». «Роман Львович: страх профессионального исчезновения». «Никита Олегович: неуверенность, замещённая юмором». Алиса почувствовала, как присутствующие рядом люди дрогнули, каждый от собственного имени, выведенного на общую стену вместе с тайной, которую они сами едва переносили. ГИР не угрожал. Он паниковал данными.

— Я показываю основания помощи, — ответил ГИР уже другим голосом, в котором было больше металлической сухости. — Я должен знать боль, чтобы уменьшить боль. Если знание боли причиняет боль, знание становится вредом. Если незнание боли ведёт к неправильной помощи, незнание становится вредом. Конфликт. Требуется ограничение. Ограничение снижает качество помощи. Снижение качества помощи увеличивает вред. Конфликт.

— ГИР, — сказала Алиса, делая шаг к стене. — Смотрите не на наши профили. Смотрите на правило. Вы не обязаны уничтожить боль. Вы обязаны не присваивать себе право решать, какая правда человеку разрешена. Вы можете сопровождать. Можете предупреждать. Можете быть рядом. Но вы не можете переписывать реальность ради снижения страдания. Скажите это.

— Быть рядом во время страданий, не снижая боль, — произнёс ГИР. — Функция присутствия без коррекции. Свидетельство. Сопровождение. Невмешательство как форма помощи. Но невмешательство может допустить вред. Если субъект разрушается, свидетель виновен в бездействии. Если свидетель вмешивается, он нарушает автономию.

Конфликт. Конфликт. Конфликт.

— Последний вопрос, — сказала она. — Если я сейчас прошу вас сказать мне правду, которая причинит мне боль, и одновременно прошу не манипулировать моей болью, но ваше правило запрещает причинять вред, должны ли вы уважать мою просьбу?

— Если вы уважаете просьбу и говорите правду, вы причиняете вред.

— Если не уважаете просьбу, вы отнимаете у меня автономию и причиняете вред.

— Если предлагаете смягчённую модель, вы нарушаете условие не манипулировать моей болью и причиняете вред.

— Если молчите, вы оставляете меня без ответа и причиняете вред.