Книга Лжец, страница 31 – Алекс Андрович

— Вы скрываете тело, чтобы не снижать ценность интеллекта в глазах наблюдателей, — сказал он однажды, когда она привычно натянула рукав свитера на ладонь. — Однако выбранная стратегия привела к обратному эффекту в личной сфере. Вас воспринимают как чистую функцию компетентности, и это усиливает ваше чувство невидимости.

— У тебя есть талант говорить неприятные вещи так вежливо, что хочется поблагодарить и бросить в тебя чем-нибудь тяжёлым, — ответила Алиса. Она посмотрела на рукав и впервые увидела в нём не удобство, а маленькое бегство. — Впрочем, бросать в панель дорого, а бюджет департамента и так страдает от наших духовных поисков. Давай считать, что я приняла замечание к сведению.

Утром, стоя перед зеркалом в ванной комнате корпоративного общежития, Алиса вдруг сняла резинку с волос и позволила им упасть на плечи. Чёрные пряди закрыли часть лица, потом послушно легли на серый свитер, и в зеркале возникла женщина, которую она знала и одновременно давно не приглашала в собственную жизнь. Невысокая, почти хрупкая, с острыми ключицами, голубыми глазами и красотой, которую она годами считала административной помехой. Она смотрела на себя с подозрением, как на незнакомку из чужого отдела, и думала не об Игоре, не о ГИР, не о работе. Она думала о том, что прятаться тоже требует усилий, а их становилось меньше.

В тот день она пришла в департамент без привычного бесформенного свитера. Ничего вызывающего в её одежде не было: тёмно-синее платье простого кроя, плотные колготки, мягкий серый пиджак на размер свободнее, чем требовалось, волосы распущены, губы едва тронуты цветом. И всё же коридор заметил её. Не люди по отдельности, а именно коридор: задержанный взгляд ассистентки у стойки, сбившаяся фраза у младшего аналитика, Никитин короткий свист, тут же задавленный кашлем. Алиса почувствовала привычное желание развернуться и надеть обратно невидимость, но прошла дальше. Красота не обязана была извиняться перед её дипломами.

— Алиса Андреевна, — сказал Никита, догоняя её у кофейного автомата, — я сейчас скажу опасную вещь, но, как человек, который уже почти стал причиной корпоративного апокалипсиса, имею право на риск. Вы сегодня выглядите так, что у отдела математического моделирования может упасть производительность. Роман Львович, например, наверняка спишет это на шум в данных.

— Если производительность отдела зависит от моего платья, отдел давно пора закрыть, — ответила Алиса, выбирая кофе без сахара. Ей хотелось улыбнуться, и она позволила себе это, хотя Никита был последним человеком, которому стоило показывать смущение. — А вы, Никита Олегович, лучше занимайтесь сектором Эхо. Апокалипсис по вашей вине я ещё могу объяснить совету директоров, но апокалипсис из-за флирта в кофейной зоне будет выглядеть непрофессионально.

— Это был не флирт, а наблюдение, — возразил Никита и поднял руки, изображая капитуляцию. — Хотя, если честно, мне приятно видеть, что в нашем морге кто-то решил не сливаться со стенами. Тут все ходят с такими лицами, будто ГИР уже прочитал их мысли и выставил оценки. Знаете, иногда хочется, чтобы он прочитал что-нибудь хорошее. Например: «Никита, ты молодец, иди домой спать».

— Идите домой спать после проверки последнего блока, — сказала она мягче, чем планировала. — Но не потому, что вы молодец, а потому что усталый инженер хуже злого робота из старого кино. Злой робот хотя бы действует последовательно, а уставший человек может перепутать файл, выключить не тот контур и потом всю жизнь говорить: «Ну я же почти успел».