Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 79 – Арина Рекк

— Я соврала, — она разжимает руку и шприц падает. Для верности старуха припечатывает его каблуком потрепанных, но уцелевших ботинок отчего по старым доскам разлетаются осколки и черные брызги. Напоминая чернильное пятно клякса под ее ногами медленно расползается в стороны.

Протянутая ладонь Ринара смыкается на горле старухи, но теперь та не хрипит, она смотрит в его глаза прямо, теперь точно готовая к диалогу.

— Если ты еще не поняла, я объясню. — Его голос тих, но почему-то звучит страшнее, чем если бы он орал, — мне плевать на тебя и на нее, — короткий кивок в сторону испуганно замершей в стороне девушки. — От того, чтобы размазать вас обеих тонким слоем по стене меня останавливает только то, что это расстроит вот ее, — теперь Рин смотрит на меня, и взгляд его такой, что даже я верю в услышанное. Не хочу верить, но вижу, что он на это способен. — Мне плевать, что стало с ее телом, меня устраивает любое. И если желание Лин вернуть себе привычное будет угрожать ее жизни, я медленно, очень медленно, сверну шею вот ей, — поворот головы в сторону бледной девушки, которая держится на ногах только потому, что еще не осознала происходящего до конца, — а потом, убедившись, что ты видела все, оставлю тебя подыхать в пещере. И в этот раз я позабочусь о том, чтобы ты даже подойти к краю не смогла. Я оставлю рядом с тобой тело племянницы, и ты сама сможешь решить как скоро сдохнешь от голода. Теперь тебе все понятно?

Вместо ответа старуха только кивает. Взгляд ее больше не похож на взгляд загнанной в капкан зверушки, это больше не лиса, которой наступили каблуком на хвост. Сейчас она снова та несгибаемая, жестокая и расчетливая старуха, которая без жалости стегала плетью, запирала в карцер и лишала еды за малейшую провинность.

— Твоя родственница погостит у нас, пока все не закончится. — Ринар отпускает горло старухи, которое та инстинктивно обхватывает, растирая дряблую кожу. — Ты вколешь ей тот же препарат, который изменил Лин. А затем вернешь все назад. Ты будешь делать, а я внимательно наблюдать.

— Рин, это... — пытаюсь вмешаться, но Ринар посылает мне такой взгляд, что слова застревают в горле. И все же я делаю над собой усилие и заканчиваю мысль: — Это очень больно. Девчонка же не виновата...

Перебивая меня, мои душевные муки прекращает именно старуха:

— Я использую обезболивающее.

— Я вижу, мы договорились, — Ринар хватает старуху выше локтя и, проговорив уже мне: — присмотри за гостьей, мы, как видишь, перепутали колбы, — исчезает.

Я не видела его таким. Я должна бы разочароваться или расстроиться. Я ненавижу жестокость, не люблю, когда обижают слабых. Но сейчас вопреки всему, всем моим установкам и убеждениям, находясь рядом с тем, кто готов убить, я чувствую себя в абсолютной безопасности.

И лишь испуганный взгляд невольной свидетельницы жестокости Ринара... нет, не свидетельницы, не хочу себя обманывать, взгляд ни в чем не виноватой девушки, на которую обрушилась жестокость Рина, не дает мне в полной мере насладиться чувством защищенности.

Ринар

Я наблюдал. Внимательно. Я готовился исполнить все, что обещал старухе. Чтобы она не почувствовала в сказанном фальши, фальши быть не должно. Я это понимал, поняла это и она.

На широком обеденном столе лежат без сознания две девчонки. Руки вытянуты вдоль тел, одна девушка в платье, вторая в простой рубашке. Я наблюдал за процессом от начала, вслушивался в комментарии старухи, следил за ее поведением, мимикой, жестами. Я впал в паранойю. Я готов отменить все, оставить как есть, только бы не рисковать. Потому что еще одна бесконечность без нее сведет меня с ума. Уже свела. Я не в себе. Дракон внутри неистовствует, готов действовать, готов спрятать Лин за собой, укрыть даже против ее воли. Когда длинная игла протыкает худую обнаженную грудь, входя в плоть, выплевывая в безвольное тело заряженную магией жидкость, требуется вся моя выдержка, весь накопленный жизнями контроль чтобы не остановить, не подхватить беспомощную Лин и не открыть портал прямо на Герион, минуя все барьеры. Последняя мера, эвакуация, когда не останется больше иных выходов, когда нельзя будет ждать и необходимо действовать быстро, слепо, полагаясь на удачу, что на том конце подхватят и выдернут. Когда останется только надеяться, что умру я уже на Герионе. А умереть в этом случае придеться, потому что только так я дотянусь до скрытого, дарующего бесконечную жизнь резерва. Дотянусь и использую его как молот, вышибая голой силой запечатанный вход в свой мир.