Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 59 – Арина Рекк

Смотрю на нее, и улыбка медленно растекается по моим губам, напряжение по капле покидает тело и мысли, будто встает на свое место еще один пазл в новой картине мира.

— Я с тобой с ума сойду, ты знаешь?

— Правильно, что со мной. Одному сходить с ума скучно.

Представлял ли я ее такой? Никогда. Образ пары всегда был призрачный, нежный, слишком воздушный. Выдуманный. Лин не такая. И я протягиваю руку, обхватываю ее ладонь как в первый раз. Остро ощущаю прикосновение, и дракон снова рвется наружу, поближе к ней. Надежно удерживаю его под кожей, потому что Лин устала, и хотя улыбка еще блуждает по ее лицу, глаза медленно закрываются.

И когда я аккуратно беру ее на руки, а затем, чтобы продлить момент, пешком иду в свою спальню, она снова спит. Спит крепко, прижавшись ко мне щекой.

Лин

На короткое время, когда Рин пришел ко мне, а я зависла между сном и реальностью, я вспомнила какого это — быть девушкой. Проснувшись от ощущения его присутствия, я вдруг в полной мере осознала себя собой. Я даже не знала, что чужое тело так меня подавляло, настолько сильно управляло восприятием, желаниями и решениями. Этой ночью все отошло на второй план. Во сне я обвивалась вокруг Рина, скользила губами по заросшей щетиной шее, лениво исследовала его тело ладонями. Трогала плечи, грудь, торс. Мне слышался шепот Рина, его тихий смех, когда мои руки соскальзывали ниже торса, и которые он неизменно возвращал наверх. Я оказалась слишком вымотанной, чтобы настойчиво воплощать все свои желания, чтобы отслеживать собственную физиологию, которая раньше снова и снова возвращала меня в реальность, к той черте, которую я никогда не смогла бы переступить. Не смогла бы раньше. Но сегодня ночью усталость, сон и наполненный впечатлениями день размыли границы, растушевали четкую до этого линию так, что не граница это уже, а невнятное пятно, которое неизвестно где начинается и не важно уже где заканчивается. Где-то на глубоких слоях сонного сознания застыло черное на голубом — летящий с неба пепел. То, что я видела днем, впечатлило меня, разбудило в душе трепет, умиротворение. Это были положительные эмоции, тогда я наслаждалась зрелищем. Но те картины, которые всплывают в сознании сейчас, имеют иную эмоциональную окраску, они заставляют сильнее прижиматься к Рину, льнуть к нему, забыв обо всех тормозах, искать защиты. Потому что он мое убежище. А сейчас оно мне почему-то особенно необходимо.

— Малыш, я не железный, — хриплый шепот на ухо, и по спине ползут щекотные мурашки.

Я начинаю понимать, что не сплю, но едва ли это мешает мне и дальше наслаждаться мужчиной в моей постеле. А еще мне безумно нравится его голос, и я еще крепче прижимаюсь к источнику волшебного звука. Мои губы целуют его шею, его ладони проникают под рубашку, скользят по обнаженной спине и спускаются ниже, чтобы сжать ягодицы, прижать меня еще сильнее к большому, твердому и невыносимо горячему телу. Мои бедра плотно притиснуты к мужскому бедру, через тонкую ткань льняных штанов я чувствую чужое возбуждение. На задворках сознания бьется какая-то мысль, как ненужное пятно в той неге, из которой не выбраться, потому что только тут мне хорошо. Потому что так должно быть.А мысль, что упрямо пытается выдернуть меня в ту реальность, где я одна, где я просто жертва чужой жестокости, лишь привычка, ненужный багаж из прошлого. И сейчас мне плевать на нее. Гораздо ярче горит в моем сознании черное на голубом, гораздо сильнее мне хочется прижаться к Рину. Ладони на моих ягодицах медленно сдвигают бедра вверх, промежность сладко трется о твердую, широкую ногу. Возбуждение взрывается, скручивает в тугой узел низ живота, выталкивает воздух из моих легких, и следующее движении я делаю уже сама. Я хочу большего, но как изголодавшийся бродяга, который с едой не будет долго разбираться, возьмет то, что ближе, что быстрее и легче, беру то, что даст мне освобождение прямо сейчас, удовлетворит нестерпимый голод. Сотрет еще одну границу между мной и им.