Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 44 – Арина Рекк

Я не удерживаю всхлип. Затем еще один. Меня колотит как от холода, и Ринар обхватывает мое лицо ладонями, говорит что-то, но я не понимаю ни слова, только продолжаю кивать. Понимаю отчетливо, что делаю что-то не то, но не могу заставить себя остановиться. Ринар продолжает говорить, хотя оплеуха возымела бы куда больший эффект. Понимает бессмысленность усилий и Рин. И тогда просто привлекает меня к себе, обнимает крепко, и я с облегчением утыкаюсь лицом в широкую грудь. Если бы Ринар не знал, что я девушка, то понял бы это сейчас, потому что только девушки и дети умеют плакать так самозабвенно, отдаваясь процессу полностью, вкладывая в него всю душу. Впервые в жизни у меня приключилась истерика.

* * *

Под спиной софа. Голова покоится на коленях сидящего рядом Рина, одна его рука на моем животе, вторая неторопливо поглаживает ежик волос. Истерика опустошила все мои резервы. Мои глаза закрыты, прикосновения успокаивают, убаюкивают. Я наверняка ужасно выгляжу, но сейчас мне не хочется об этом думать. Вместо этого я лениво размышляю о том, что наша одежда сухая, а я понятия не имею, когда и как это произошло. Наверняка постарался Рин. Ворочается где-то на задворках сознания любопытство, но настолько слабое, что я практически не замечаю его. Потом спрошу. Завтра. А еще завтра я попробую снова, потому что до аукциона осталось совсем мало времени.

— Какой аукцион?

Только после его вопроса я понимаю, что последние мысли озвучила вслух.

— Я хочу вытащить остальных пленников, — говорю тихо, без эмоций. Их попросту не осталось. — Я не смогу спать, если оставлю их там. Помню лицо каждого. И Саю помню.

— Твоя подруга?

— Она помогла мне сбежать. Дала артефакт, который помог не уснуть при смене ошейника. Ее сдали старухам, чтобы выкупить как рабыню. Грязно.

— Грязно, — соглашается Рин. — Но тебе пока нельзя использовать магию. Даже рядом со мной не стоило.

— Но если не успею до аукциона, не смогу найти всех.

— Я все сделаю.

Думаю какое-то время, но открываю глаза и решительно говорю:

— Нет. Я сама должна.

Ринар смотрит какое-то время сверху вниз, а я в ответ продолжаю смотреть в его глаза в попытке передать решимость, которую не поколебать ни уговорами, ни запретами. Остановить меня можно, только заперев в комнате и надев очередной ошейник, но так, я в этом уже уверена, Рин никогда со мной не поступит. Разобраться со своим прошлым я должна сама, потому что слабость в этом мире, в любом мире, всегда оборачивается болью.

— Но помочь тебе можно? — спрашивает Рин.

— А если скажу, что нельзя? — хочу улыбнуться, но становится невыносимо лень напрягать лицевые мышцы. Я одно большое желе.

— Я все равно буду рядом.

— Тогда можно, — закрываю глаза, продолжая наслаждаться прикосновениями сильных пальцев и тихим треском пламени в камине, которое я тоже не помню как и когда появилось, просто вспыхнуло в один момент, а теперь уютно согревает.

Как соскользнула в сон, я не помню.

Проснулась с чувством, будто по мне потоптался слон. Или буйвол. Нет, наверное все же оба, сначала в одну сторону, а потом сразу же в другую. Попыталась повернуться, но что-то помешало. Растерянно вскинув свинцовую голову, натыкаюсь на взгляд спокойных, но совсем не сонных глаз.

— Доброе утро, — Рин улыбается, будто мы уже сотню раз просыпались вместе.