Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 25 – Арина Рекк

В сотый раз в моих мыслях проносится «лучше бы я», но... Злость давно прошла. Прошло и отрицание. Ее нет. Точка.

Дракон внутри привычно отзывается протестом. Глупое животное, тебя она тогда тоже бросила. Не нас выбрала. На Герионе я единственный, кто еще разделяет обе свои формы, но я так же единственный, у кого со второй формой конфликт. Он желает продлевать свои мучения, я — нет.

За спиной слышатся осторожные шаги, затем до меня долетает запах чистой, мокрой еще местами, кожи.

— Можно рядом посидеть? — спрашивает, когда я никак не реагирую на вторжение.

— Садись, — отвечаю.

Думал он подтащит стул, но слышу душераздирающий скрип ножек софы. Распахиваю глаза от неожиданности и резко поворачиваюсь на звук.

— Извини, — выглядит виноватым, краснеет даже.

Смеюсь негромко, но встаю, чтобы помочь. Подхватив софу с двух сторон, перетаскиваем ее к камину поближе.

— Боялся, что ты будешь против.

— Спросить не пробовал?

— Если спрашивать, можно нарваться на отказ, — смотрит хитро, улыбается.

Коротко качаю головой и сажусь обратно в кресло. И дураку ясно, что парень прощупывает границы дозволенного, наглеет медленно. Вот только мне плевать. Пусть делает что пожелает, пока держится подальше от запертой комнаты.

Взгляд случайно падает на рисунок грифелем. Линии, шипы, непонятные пятна на заднем фоне.

— Это что? — киваю на изображение.

— Не знаю, — пожимает плечами и берет в руки листок. Смотрю насмешливо, как он крутит его, будто сам не может понять, где тут верх, а где низ, — а знать бы хотелось, — поднимает глаза и снова улыбается. Ямочки на щеках, глаза большие, сидит, поджав под себя ноги. М-да, был бы красивой девочкой, если бы не родился мальчиком.

— Почему не спишь? — перевожу тему.

— Так рано еще. Утром выспался.

Отворачивается к огню, а я смотрю на него какое-то время. Оранжевые блики еле достают до лица, удлиняют тени, которые многое скрывают. Жар пламени до Лина почти не достает, в отличии от ночного воздуха, который свободно проникает через пролом в стене — вижу это по покрывшейся пупырышками коже на шее — единственном не скрытом одеждой участке кожи. Встаю, щедро подкидываю поленьев, снова сажусь. Пламя медленно разгорается, а тем для разговора так и не подворачивается. Ловлю себя вдруг на мысли, что так и пялюсь на него. Усмехаюсь самому себе — слишком долго был один, отвык от компании, мальчишку разглядываю, будто не забуду его уже через пару лет. Один из многих, кто навсегда останется в прошлом, когда я окажусь дома.

— Расскажи мне, — прошу, лишь бы отвлечься от тяжелых мыслей.

— Что именно? — встрепенулся Лин, отлипая от огня и поворачиваясь ко мне.

— Как оказался на моем острове? Что делал до этого?

— А как ты оказался на твоем острове? Что делал до того? — он спрашивает спокойно, но снова в глазах еле уловимая хитринка. Будь я менее терпелив, разозлился бы. Но терпению я обучен как никто другой, поэтому только улыбаюсь в ответ.

Кое-что рассказать я могу. Правда не уверен, что Лин ждет именно этого.

— Та, кого ты столкнул с обрыва, выжила. Бродит по лесу, можешь найти и закончить дело.

Теперь уже я проверяю Лина. Знаю и без того, что он выберет запереть самого себя в комнате, чем хладнокровно лишить кого-то жизни. Не убийца, но и не идиот, между своей жизнью и жизнью врага, выберет свою. А еще он испуган. Испуган настолько, что его легкое настроение испаряется, улыбка стекает с лица, исчезает блеск глаз.