Книга Кукла, страница 92 – Юлия Эллисон

Краем сознания отметил какую-то возню совсем рядом. Попытался на ней сфокусироваться.

Пожалуйста! Пусть мне помогут! Пусть уймут эту невыносимую боль!

Сквозь какую-то мутную пелену сознания, заполненного только болью, распознал голос Лорелин. Она здесь! Здесь! Наконец-то!

Стоило мне только это осознать, как разум, словно сам собой, очистился от боли. Нет, тело продолжало болеть так, что хотелось орать во все горло, но я не зря провел три месяца в центре. Там ведь учили не только этикету и основным правилам, но и терпеть боль в любом состоянии.

Отец не ожидал от меня яростного сопротивления, так что мне удалось почти что чудом вырваться из его цепкого захвата, получив лишь еще пару синяков на коже. Какая мелочь!

Быстро преодолел разделяющее нас с Лорелин расстояние, падая к ней в ноги в позу покорности. Виноват я! Сам осознаю, что виноват! Если она пришла сюда, значит прошло уже достаточно времени, чтобы потерять меня, а потом и найти. Только, надеюсь, у неё не было из-за меня проблем, иначе это будет совсем плохо!

Краем глаза зафиксировал присутствие брата на полу. А он что делает? Удивленно осознал, что Рони умоляет мою госпожу не наказывать меня за побег, уверяя, что возьмет все её расходы на себя. И за мою одежду, и за причинённый вред… Он что, совсем спятил? Откуда могут быть у них такие деньги, если они даже еды-то себе не могут позволить купить!?

Уже хотел было начать умолять госпожу об обратном, как мать позвала её на чай, и она неожиданно согласилась. Значит, придется попросить чуть позже.

Молча проследовал за госпожой до нашей крохотной гостиной, стараясь отрешиться от боли, но это было совершенно нереально. Тело продолжало противно подрагивать, любые мысли постоянно возвращались только к желанию конца этих мучений. Но я прекрасно понимал, что виноват так, что не передать словами, поэтому терпел и молчал, не поднимая глаз от пола. В голове запоздало крутились мысли о том, что не надо было провожать никуда брата или надо было отпроситься у госпожи, но не поступать так, как вышло. Но я так отчаянно хотел увидеть семью, что не сдержался! Идиот!

Мучительно терпел, пытаясь не показывать своей семье, как мне сейчас больно, не желая их расстраивать.

Кажется, все действительно сели пить чай, так что я тут не сильно мешался, прижавшись к хозяйским ногам и дрожа, как осиновый лист, от боли и страха. Что она теперь со мной сделает? Выпорет? Продаст? Возненавидит? Нет! Только не это! Порку я еще переживу, но остальное?! Нет! Нет! Нет!

Не знаю, сколько я сидел так на полу, почти даже не прислушиваясь к происходящему и просто пытаясь скрыть свою боль и страх от родных, как госпожа неожиданно ласково провела по моей щеке ногтями, снимая действие артефакта. Облегченно выдохнул, сразу расслабляясь.

— Спасибо, госпожа, — поблагодарил поспешно, не желая нарываться на еще большее, чем есть уже.

— Мама, а мне можно варенье? — тихо спросила Эви у матери. Варенье — это единственная сладость, что бывает у нас дома, и то очень редко. Наверняка мама достала его из каких-то самых глубоких запасов, потому что когда я последний раз был дома, у нас не оставалось уже ни единой банки. Мы едим его только по очень большим праздникам.

— Нет, это для госпожи мага, — также тихо ответила мама, но Лорелин наверняка все расслышала. Слух у магов гораздо тоньше, чем человеческий.