Книга Кукла, страница 2 – Юлия Эллисон

Я поймал испуганный и затравленный взгляд младшего брата — суд его не пожалеет, это уж точно. Слишком много преступлений вышло в совокупности, на возраст в таких случаях не смотрят.

Прижал плачущую мать к своему боку сильнее, поглаживая её по спине. Ладно, хоть маленькой Эви здесь нет, с ней любезно согласилась посидеть наша соседка, которая за неимением собственных детей всегда относилась к нам с теплотой и любовью.

— Суд принял решение! — снова проорал пристав, увидев, что главный судья возвращается на место.

В зале мгновенно восстановилась тягучая тишина.

— В связи с совокупным списком преступлений обвиняемого суд вынес решение, — монотонно пробормотал судья, равнодушно глядя на моего брата. Секундная задержка перед приговором, когда сердце в волнении словно замирает на месте. Мать приподняла заплаканные глаза на брата. — Рони Митчелл подлежит окукливанию. Дело закрыто!

Зал взорвался гулом возбужденных голосов. А я и притихшая мать до сих пор шокировано смотрели на Рони, пытаясь осмыслить происходящее. А тот смотрел на нас в ответ, в ужасе распахнув свои и без того огромные глазищи.

Окукливание… Самое страшное, тяжелое и унизительное наказание, какое только можно себе представить. Человеческое тело магически изменяют, превращая его в совершенный идеал красоты, душу вынимают, а сознание почти полностью оставляют, чтобы человек дольше помучился — создают из человека живую куклу.

Кукол не жалеют и не балуют. Их продают на специальных рынках, как какой-то скот, да и обращаются соответственно. Сотни обязанностей и никаких прав… Повезет, если попадешь к какому-нибудь зажиточному купцу, он просто будет пользоваться тобой в своих целях, особо не мудрствуя, а вот если к аристократии…

Каждую неделю на городских площадях людям специально показывают наказания таких преступников-кукол. И самое ужасное в них то, что их тела настолько сильно напитаны магией, что самовосстанавливаются за какие-то считанные минуты, а значит, агония боли может быть практически вечной.

Мать отчаянно разрыдалась, срываясь с места и пытаясь добраться до брата. Рони в ответ попытался шагнуть ей навстречу, но ему не дали этого сделать, вцепившись в плечи. На его руках ярко засверкали магические браслеты-ограничители, причиняя явную боль. Даже отец шокированно выдохнул.

— Нет! Нет! Нет! Мой сынок! — закричала мама, прорываясь сквозь плотные ряды магической стражи.

— Прости… — жалко пролепетал брат, опуская голову к полу, как ему велели сделать стражники. Его последний взгляд, направленный на меня, просто разорвал мне душу, выворачивая словно наизнанку.

— Стойте! — крикнул я, останавливая уже было уходящего судью в дверях зала, — Я доброволец! — встал со своего места, останавливая этот жуткий кошмар происходящего. — Я совершеннолетний и добровольно беру на себя вину моего брата Рони Митчелла! — проговорил полагающуюся в таких случаях формальную фразу.

Судья быстро вернулся на место.

— Вы уверены, молодой человек? — спросил он уже меня, желая подтверждения. Еще бы! Таких случаев происходило лишь один на тысячу, ведь окукливание… это совсем не то, что хотелось бы испытать на собственной шкуре.

— Да! — твердо произнес я, направляясь к центру зала.

— Нет, нет! — словно издалека, я снова слышал отчаянные вопли матери, но в этот раз стражники её держали крепко, пропуская меня вперед, в круг обвинения.