Книга Кукла, страница 132 – Юлия Эллисон

Первый день последнего учебного года начинался несколько суматошно. Я пыталась одновременно слушать восторженную после практики Софи, здороваться со всеми знакомыми и друзьями и следить за разбирающим наши сумки Алексом. Берт понимающе ухмыльнулся, проследив за моим взглядом.

Наше с Алексом лето прошло весело и беззаботно. Мы много болтали, смеялись, катались с воздушных горок, иногда и вместе с Бертом, дурачились и, конечно, много-много времени проводили наедине, за закрытыми дверями нашей спальни.

Еще в первую ночь, когда мы оба выяснили, что друг к другу неравнодушны, нам пришлось долго разговаривать, определяя рамки поведения на публике и наедине.

Мы много спорили, но пришли к соглашению. Алекс ведет себя как послушная идеальная кукла за пределами нашей комнаты, а я изображаю строгую хозяйку-аристократку. Внутри нашей комнаты для него будут допустимы некоторые вольности, но по-настоящему свободным в своем поведении он может считаться только один день в неделю. Нас обоих вполне устроило такое соглашение — уж я-то чувствовала, так и не сняв с него тогда ошейник.

— Госпожа, я все перенес, это последние вещи, — подошел он ко мне, показывая на пару легких чемоданов у себя в руках.

Да, пока мы жили у родительницы, несколько разошлись с покупками. В один чемодан все не вошло, да и я посчитала, что в этот раз мачехе оставлять в своей комнате ничего не стоит. Алекс вполне хорошо отрабатывал наше проживание у неё, не говоря уже о стараниях его матери. Мачеха все же несколько раз попыталась развлечься за его счет, и я даже позволила, пока это не переходило рамки приличий.

Смотреть на куклу, одетую лишь только в тонкие облегающие все выступающие места брюки и узкую футболку, тщательно натирающего воском паркет в гостиной, было безумно приятно. Я сидела на диване рядом с мачехой и вместе с ней наблюдала за его соблазнительно виляющей задницей, довольно улыбаясь в бокал с легким вином. Только я-то знала, что вечером эта задница будет спать у меня в кровати, а мачеха может хоть слюной захлебнуться, но ничего не получит.

Особенно меня возбуждали эти словно невзначай брошенные взгляды из-под густой челки куклы. А эти губы… он явно соблазнял меня специально, ведь вечером был его день свободы, и он мог сам на мне оторваться. Ох, и ночка тогда была… приятно вспомнить!

Родственники Алекса тоже устроились вполне неплохо. После того, как Рони протестировали на пригодность для работы с лошадьми, и он все же несколько раз особо умильно состроил моей мачехе глазки, пока отец не видит, она все же расщедрилась и поставила ему жалование в половину от нормы, как и полагается платить несовершеннолетним. Так что без денег они не останутся, ну а подрастет Эви, и вовсе будут в шоколаде. Может быть, смогут позволить себе отдельный домик, если когда-нибудь захотят.

Ну а я… я больше никогда туда не вернусь. Нет, может, на пару семейных обедов или ужинов съезжу, но на этом все. Хватит с меня холодных взглядов мачехи и равнодушия отца, который так ни разу за все лето обо мне даже и не вспомнил.

Мачеха тоже понимала, что практически бесплатные работники — это мой ей прощальный подарок, так что вела себя в это лето почти даже пристойно, не раздражая меня вечными придирками. Алексу тоже доставалось мало. И даже прислугу она почти не трогала, но это ничего, стоит мне уехать, она заскучает и воздаст им сполна. Маму и брата Алекса я предупредила, они приняли к сведению.