Книга Алсу и озеро Нети, страница 70 – Сания Шавалиева

Лена устроилась сзади, словно причудливая птица: заколки, бусики, ожерелье, серьги — без счета. Голубые, розовые, зеленые, всё весело подпрыгивало на ней, создавая ощущение того абсолютного безмятежного счастья, когда хочется петь…Вдруг ни с того ни сего раздалась песня…

Парфе включил музыку.

Лена неожиданно принялась подпевать красивым сопрано.

Что-то щемяще знакомое.

— Держись! — приказал Парфе и взялся за руль.

Парфе старательно газовал, Лена пела, мотоцикл мягко прыгал на ухабах.

— Лена! — махнула Алсу счастливой паре. «Завтра в школу! Приходи!»

Никто не услышал, не ответил.

Удивительно, но почему-то стало печально. Не понимала, чего притащилась сюда. Со своими дурацкими страхами за королевство, озеро. Лене все это глубоко до лампочки, растекается от счастья, как мороженое на жаре. Захотелось сбросить с себя этот чудовищный маскарад, и насладиться вниманием. Вон Сидоров как утром к ней приставал. Честно говоря, задело, зацепило. А в школе наверняка вновь Бесфамильная будет без интереса. Почему-то сегодня не пришёл. «Надеюсь, не утонул».

Теперь маскироваться ни к чему. Тот, кого они так боялись, их разыскал. И ничего в этом смертельного не было. Мило пообщалась и, кажется, договорились.

И что теперь? Какие планы? Роман пропал со своей сворой, Лена с Парфе…

— А ты чего с ними не поехала?

— Так это, — перевела Алсу взгляд с выглянувшего из окна Пронькина на дорогу. — Мне зачем?

— Ты типа того как лишняя? — выдохнул Пронькин.

Между тем, за его спиной появилась Ленина мама. Попеременно гладила его по голове, спине, ниже.

— Ну… — лыбился Пронькин и смотрел на Алсу. — Как тебе папаня?

— В смысле?

— Папаня, говорю, нравится? Он мне столько бабосиков отвалил, чтобы я тебя нашел.

— Вы про моего отца? Вы знаете, где он? Пропал несколько дней назад.

— Ну конечно! Ты же днем с ним приехала? Я видел.

— Вы что-то путаете. Это не отец. Это друг моего отца. — Не веря собственным ушам, ступила ближе к окну.

— Э нет, дорогая. Это твой родный папик. У меня и документы имеются. Я бы без бумажек не взялся за поиски, ни за какие деньги. А он отбашлял нехило. Я два года на вас потратил. Маскировщицы фиговы, — вдруг осерчал Пронькин. — Че кочевряжитесь? Человек к вам всей душой, а вы носитесь по стране, как партизаны.

— Черт! — Алсу от растерянности зашла в крапиву. Руку покрыл густой красный ожог. И кажется, зачесалось под платьем.

— Поздравляю! — улыбнулась Ленина мама. — Повезло.

— Нет, нет, — замахала руками Алсу. — Я же говорю, просто друг. Роман. У него здесь свои дела… он здесь по бизнесу…

— Понятно, — кивнул Пронькин. — Я смотрю, тупые вы какие-то. Вам удача в руки, а вы нос воротите.

Подул небольшой ветерок, по крыше дома заколотили яблоки, словно занялись ремонтом. Алсу прилетело черное, сморщенное, как иссохший чернослив. Скамейку, приступок дома, ведра с водой засыпало листвой. Желтые листья ветром мотало по белым кирпичам дорожки. Сыпалось, хрустелось, разбивалось, и все равно посторонние звуки не могли заглушить внутренний голос разочарования.

Они все обманывали?

Особенно было обидно за маму. Алсу была уверена, что её душа — нараспашку.

Очумелая от известий Алсу выбралась на дорогу и, как пингвин, засеменила к остановке. Сзади холодным айсбергом двигалась неизвестность на пару с осенью, вечерней прохладой.