Книга Алсу и озеро Нети, страница 38 – Сания Шавалиева

Алсу казалось, сейчас он подбежит к Сидорову и с силой встряхнет за плечи, обнимет, троекратно расцелует.

— Ты почему такое сотворил? Тебе даже центральную полосу выделили! — накинулся он на Сидорова. Потом осекся, сердито посмотрел на класс и прогремел на весь кабинет. — Почему вы сидите? Вставайте, будем делать общее фото с героем.

Роб взял Сидорова за локоть и буквально вытянул из-за парты.

— А вы не подскажете, ангел мой, как вас угораздило? Мне еще статью про вас писать!

Журналист вновь двинул по классу.

— Давайте, давайте, не стесняемся, выходим к доске. — Дошел до Алсу, ужаснулся виду и направил весь свой гнев на нее. — А ты чего расселась? Встала и пошла!

Алсу одурела от происходящего. Он схватил ее за руку и потащил вдоль прохода к доске в толпу гостей.

Поперлась за ним, сзади накатывала волна смеха. Гости не понимали, стояли притихшие, поочередно поглядывая друг на друга. Они не видели того, что видел класс. А это было мокрое пятно на платье Алсу.

— Стой здесь! — приказал Роб и придвинул к ней Сидорова. — Ангел мой, веселее улыбочку. — И уже всем гостям гаркнул, словно непослушной своре, хотя и без его ора все стояли по стойке смирно.

— А вы чего сидите? Все к доске.

Поднялись только двое.

— Сейчас всем будет два, — пообещал журналист, чем вызвал откровенный ржач класса.

— Понятно. Не боимся, значит. Обещаю, ночь потрачу, но каждому такой коммент закатаю.

Шустро потянулись к доске.

— Вот и ладненько. Все сгруппировались. Улыбочку. На центральную полосу газеты.

Алсу стала настойчиво поправлять выбившуюся прядь.

— Хватит! — заорал Роб, щелкая фотоаппаратом.

Присела.

— Встала!

Отвернулась.

— Смотри сюда!

Прикрылась локтем.

— Пальцы обломаю!

Отвали! Выскочила не только из группы, но и из класса.

Глава 24

Воспоминания

— Янотаки, ты где? — шарилась Алсу по кустам.

Кошка неподвижно сидела около березы — злая и молчаливая.

— Янотаки, ну чего ты? Как не родной. Зову тебя, зову.

— Мур (я ничего не нашел), — пожаловался.

— Зато я нашла! Кандзаши у Лены, — хотела добавить у «моей подруги», но сдержалась.

Кошка аж подпрыгнула.

— Давай ее сюда.

— Я же говорю — у Лены.

— Лену давай! — Кошка завальсировала, закружила.

— Сейчас уроки. Выйдет, поговорим.

— Я лопну от нетерпения. — И вдруг кошка замерла, припала к земле. — Ммур-мяу (Прячься — Пронькин)!

Алсу обернулась.

Пронькин шел к школе и с кем-то разговаривал по телефону.

Откуда только взялся? Ходит и ходит. Прохода не дает. Со всем поселком перезнакомился, все семейные альбомы перетряхнул. Самое удивительное, люди охотно контачили, рассказывали. Чего не было, допридумывали. Продавщице так голову задурил, что она уже и фату купила. Показала вчера Алсу. Фата, конечно, прикольная, а Пронькин дрянь. Остап Бендер недоделанный — вцепился в Алсу, как в стул с драгоценностями.

От греха подальше откочевала в лес. Под ногами шуршала тонкая остролистая трава, шатры лопухов. Над головой активизировались комары, — а не пора ли вам баиньки, оголтелые вы мои, — смахнула со щеки наиболее наглого и голодного.

— В общем, жду тебя у школы, — сказал Пронькин в трубку и уставился на дверь школы.

Дверь отворилась, и на крыльце появился Сидоров.

— Ты звонил?

— Поговорить надо, — радушно улыбнулся Пронькин и попытался обнять Сидорова за плечи. Тот презрительно отмахнулся.