Книга Алсу и Человек в черном, страница 78 – Сания Шавалиева

— Я отвлеку его, а ты беги к поселку.

Что? К какому поселку? В мыслях Алсу возник образ королевства Нети. Там не было черных людей с оружием последней модели, там не было развалюх и домов, напичканных антиквариатом, там были только спокойствие, понятность и радушие.

— Гони туда, — показал Парфенов направление и резко пригнулся. Совсем рядом над головой прошел пучок зеленого света и едва их не задел. — Куртку свою давай.

— Господи, — тихо застонала Алсу, снимая куртку. — Зачем эти страсти?

Парфенов с трудом втиснулся в рукава и, как пугало с растопыренными руками, побежал по стволу упавшего дерева. Зеленый луч перемещался следом, догонял, и почти настиг, но помешала широкая крона, спрятавшая Парфенова, как театральная кулиса. Луч принялся брить дерево, срезая ветви, а ошалелый Парфенов с выпученными глазами бежал уже в глубь леса.

Скоро весь разгром переместился в противоположную от Алсу сторону, похоже, вслед за Парфеновым.

Алсу, немного пошарившись по валежнику и буеракам, вышла на тропинку. Здесь уже побежала трусцой, привычно выровняла дыхание, набрала темп. Её догнал велосипедист, долго не решался объехать, словно опасался грязной и чумазой. Освобождая дорогу, сошла с тропы — по пояс провалилась в побуревший золотарник. От него пахло сырой пылью и плесенью. Когда Алсу добралась до поселка, ее футболка была мокрой.

На краю поселка Алсу остановилась, осторожно огляделась по сторонам. У ее ног появилась кошка. Пригляделась к кошачьему хвосту, надеясь признать Янотаки. Но нет, никакой косички, обыкновенный хвост, торчащий восклицательным знаком.

Разумеется, Алсу пыталась отыскать подозрительные знаки. Долго смотрела на юг, где до самого горизонта простирались заливные луга, погруженные в белоснежную дрему зимы. Река еще не замерзла полностью, но береговая наледь уже сузила проток, и широкое полотно реки превратилось в темную ленту. Белое марево заполнило небо и укутало солнце в бледно-розовую шубу.

Повсюду тишина и покой, даже улицы в этот час были пустынны: ни одного человека, мотоцикла, только ветер шевелил маленький колокол на вершине церкви.

Вроде все спокойно. Алсу тронулась по тропинке, петляя между тополями и акациями. Под снегом хлюпала грязь и вода, в одном месте было по-настоящему болотисто — провалилась по щиколотку.

Марья Васильевна встретила Алсу недовольным взглядом.

— Мадам, вы откуда?

С того света, чуть не пошутила Алсу, но вовремя спохватилась. Тут же, на пороге, сняла кроссовки, носки и побежала по лестнице босиком, уловила встревоженный шепот женщины — зря поменяла полотенца… — Почему зря?

Алсу обернулась и радостно спросила:

— А где родители? — и чтобы не получить кучу дополнительных вопросов, уточнила. — Мои родители. Мама и папа.

— Не знаю, я им не хозяйка.

— Янотаки.

— Не произносите это мерзкое имя.

Странно, а ведь вам понравилось преображение, возврат молодого тела. Если бы осталась недовольна, наоралась бы вдоволь, требуя вернуть старое. Так нет же, молчок, напялила новое платье, сделала укладку и при этом не перестала ненавидеть Янотаки. Парадокс?

— А Вениамин Петрович с Костей?

— Вениамин Петрович дома. А Костя еще утром отправился на 47 заправку, там налоговая нагрянула с проверкой. Не звонит ведь, паршивец. Я сто раз ему звонила. Ну почему вы такие? Мы к своим родителям относились с почтением. А у вас почему не так?