Книга Алсу и Человек в черном, страница 66 – Сания Шавалиева

Ах, так она его видит? Алсу поморщилась. Все-таки у людей совершенно разная культура восприятия мира. Для кого-то рай в шалаше, с видом на чудесные сельские пейзажи, а кому-то подавай сводчатые залы средневековых замков. От смещения людских интересов иногда брала оторопь.

На кухне появился Вениамин Петрович.

Марья Васильевна нервно заулыбалась:

— А вы чего вскочили ни свет ни заря?

— Чего-то я весь расклеился, — пожаловался он и подставил ей лоб. — Горячий ведь, у меня температура?

— Забавно, — ледяным голосом произнесла Марья Васильевна. — Я и не помню, когда вы в последний раз болели.

— Годы, — развел руками Вениамин Петрович. — Как говорится, мои года — мое богатство. Я уже десять таблеток выпил, ничего не помогает. Помню, в детстве мама в лобик поцелует, по головке погладит, соберет боль в кулак и выкинет в окошко бабайке. М-да, отличное лекарство, помогало на ура, а теперь что, сплошная химия и отъем денег. Костян хвастался, что ты его поцелуем вылечила, — обратился Вениамин Петрович к Алсу.

От неожиданности она вздрогнула. Горячая жидкость брызнула на халат темным пятном.

— Да с чего вы взяли? — стала судорожно тереть пятно салфеткой. — Не целовала я его.

— Он же мне рассказывал, будто его ударила неведомая сила, думал, кони двинул, а ты спасла. Что ты ему такое дала, что он прям молодым жеребцом вскочил на ноги?

«Волшебного зелья!» — чуть не брякнула Алсу, но вовремя спохватилась. Теперь лечение поцелуем выглядело предпочтительнее.

— И мне дайте такое же. Умоляю вас, — игриво захныкал Вениамин Петрович.

— Хотите и вас в лобик засвидетельствую? — кисло улыбнулась Алсу.

— Не, — торжественно отказался он. — Пойду-ка я лучше досплю, так сказать, подавлю харю. Хамовато звучит, правда, но я дома. Да, Марья Васильевна, хотел вам сказать, вы, так сказать, прекрасно сегодня выглядите. Особенно мне бросились в глаза ваши глаза, они, прямо таки, отражают ваш внутренний мир.

— Прекратите! Вы меня пугаете.

— Я что-то сказал не так?

— Да все так и не так. Не надо изображать из себя пугало огородное. Вы такой, каким я вас… — Марья Васильевна сделала неожиданную паузу, словно проглотила ненужное слово и тихо добавила другое. — Знаю. Какое вам дать лекарство?

— Не надо, — поднялся со стула Вениамин Петрович и вдруг тихо застонал, — нога, моя нога. Ох, приготовьте мне чего-нибудь, а то невыносимо все это терпеть.

Марья Васильевна нервно заулыбалась, засуетилась.

Алсу, не зная зачем, тоже вернулась в комнату.

Костя дрых так сладко, что Алсу позавидовала. С трудом заставила себя оторвать взгляд от его приоткрытых губ, рельефных мышц, тронутых южным загаром.

— Хватит дрыхнуть, — толкнула его в бок.

— Что случилось? — открыл он глаза, глянул на часы. — Ой-ё! Чего так рано!

Алсу потерла виски и, покачнувшись с пятки на носок, ойкнула.

— Не придуривайся, что спишь!

Костя открыл глаза шире и внимательно уставился на ее разутые ноги.

— Ну да, нелегко, наверное, бегать по дому босиком, — посочувствовал он, а когда Алсу прищурилась, добавил, — хотя полы с подогревом. Халат снимай!

— Чего это? — разозлилась Алсу и запахнулась глубже.

— Он мой!

Сонливость смешалась в Косте с удивлением. Алсу злилась так непосредственно, что это сбивало с толку.