Книга Алсу и Человек в черном, страница 121 – Сания Шавалиева

Жестокость Романа была сознательной. Многое ему не нравилось в Кате: простота, сентиментальность, юбка ниже колен, но больше всего бесила её влюбленность в него. Он считал это увлечение слабостью и невостребованностью. «Твоя закомплексованность мне обрыдла, ты — здоровая умная баба, а ведешь себя, как сумасшедшая, зачем ты притащила эти котлеты, где я буду их есть, на подоконнике или в туалете?» Все, что бы она ни делала, он воспринимал с раздражением. Его бесило, когда он ловил её взгляд, всякий раз переполненный надеждой. Она ему всё прощала — жестокость тоже, хотя и не понимала её.

Королева вспомнила, как пыталась ей помочь «содержать семью», помогла купить дом, выиграть машину, а потом, посчитав, что все сделала, вычеркнула Катю из своей жизни.

Как хотелось, чтобы её дочь, которую Катя родила вне брака, оказалась более удачливой и долюбленной, чтобы все страдания матери не передались ей.

Подъехало такси. Водитель сидел неподвижно и смотрел в окно. Может, он тоже видел странность в этой женщине, которая топталась у ворот и не решалась позвонить. В пасмурной дымке осени она была похожа на чёрную жердь сухостоя: стояла неестественно прямо, всплескивала руками, как ветками.

Да пофиг на неё. Таксист выставил счетчик на ожидание. Теперь он готов ждать хоть сутки. Отодвинув сиденье, удобно устроился, вытянулся в струнку, замер, и было ощущение, будто это на сотню лет.

— До Ярославца? — уточнил Янотаки, открыв дверь автомобиля.

Таксист собрался в кучу, ответил: — Ага! У вас уже десять минут ожидания.

— С женщинами трудно, — пожаловался Янотаки и занял место рядом с водителем.

— Багажник?

— Все там, — уклончиво ответил ёкки.

Водитель только теперь понял, что, кажется, проспал — и наконец-то очнулся, выскочил из машины и увидел двух дамочек, выходящих из ворот. Третья тут же бросилась им навстречу.

— Катерина Миксовна! — удивилась Алсу. — Вы чего здесь делаете?

— Не уезжайте! — попросила учительница химии и неожиданно закричала. — Не смейте уезжать! Нельзя! Понимаете, нельзя вам уезжать отсюда!

В пылу гнева и обиды она жестко раскричалась, что не позволит им бросить поселок на произвол судьбы: — Только через мой труп! — Она не уставала говорить о каких-то пророческих снах, в которых узнала об акуме и теперь должна остановить их отъезд. Она обратилась ко всем жителям поселка и за ночь собрала подписи, используя весь свой учительский авторитет и красноречие. Также получила подписи администрации и даже смогла уговорить многострадальных больных, пострадавших от разгула Вениамина Петровича (Андро). А еще она безвозмездно предлагала дом своих родителей, который за последнее время сильно видоизменился.

— Всё сразу сошлось! — говорила Екатерина Миксовна и не позволяла Королеве сесть в такси. — Я же помню, как ты мне помогла. И не делай такие удивленные глаза. Да! Я помню. И всю жизнь помнила.

Эта новость заслонила всё, заставила Королеву вздрогнуть. Она искала слова, которые безболезненно вернули бы Катю на землю, и не находила. Горячие прикосновения её рук, от которых можно было, наверное, получить ожог, становились невыносимыми. Пожалела, что затянула с переездом. Ну не драться же с бывшей подругой. Почему она так старается, выбрала именно минуту отъезда, почему не пришла раньше, и зачем ей это надо?