Книга Желтый ценник, страница 33 – Сания Шавалиева

Около свекрови на овощном ящике лежали пять пучков зеленого лука, прошлогодний чеснок, горка свежей картошки и самовязаные шерстяные носки. Сегодня не густо.

— Народ есть? – присела Ася на соседний ящик.

— Ниче, – вяло ответила свекровь, стала неторопливо заправлять волосы под белый платок.

Она любила носить белые платки, как на дачу, так и на рынок. Постоянно платок поправляла, перевязывала, утирала пот, отчего к вечеру он превращался в грязную тряпку. И чем больше забот, тем грязнее был платок.

— Как торговля? – Ася спрашивала, не надеясь на честный ответ. Свекровь свою прибыль никогда не выдавала.

Хоть один огурец продаст, хоть тележку помидоров – ответ один: «Ниче, Аллага шекер».

Подошла знакомая свекрови. Ася знала ее в лицо, но без имени.

«…Здрасьте… здрасьте… Аллага шекер… картошка? Две тысячи за кило, свежая… только утром выкопала… да, на той неделе было дешевле… на следующей будет дороже…»

Знакомая ушла, так и не купив. Остановилась около столика с обувью, долго приценивалась, мерила, разговаривала – ушла, не купив. Ася ее прекрасно понимала.

Свекровь достала из сумки банку с холодным чаем. На дне бултыхались ягоды малины, ставшие уже белесыми от многочисленного заваривания.

Ася от чая отказалась, а вот хлеб взяла. С утра ничего не ела. Хлеб был мятый и от песка хрустел на зубах.

— Как дела? – вернула свекровь банку в сумку.

— Хочу на рынок выйти, – сразу начала Ася тяжелый разговор.

— Молодец, – вздохнула свекровь.

— Вот приехала к тебе за деньгами.

— Уф! – всколыхнулась она всеми своими ста двадцатью килограммами. – Откуда у меня?

Ася улыбнулась.

— Значит, не дашь?

— Ну кто так деньги просит?

— Я! – вздохнула Ася. – По мне, так лучше бы ты не дала.

Свекровь уставилась Асе в глаза, словно ища в них искорки лжи. «Нет, кажется, не врет и не шутит».

— Руслан где?

— С детьми сидит дома.

— Че сам не приехал?

— Денег нет на автобус. Я на попутках.

— Дам! Только в долг, – резко вскинулась свекровь.

Ася обреченно вздохнула. Вот судьба и решилась. Отступать некуда.

На часах девять утра, рынок открывается в шесть. Непонятно, зачем так рано, все равно люди раньше девяти не приходят. Ася завернула на Ленинский проспект, идти до рынка примерно минут пятнадцать, на автобус не села, экономила деньги. Перед входом остановилась. Надо собраться с духом, чтобы вступить в тот, другой, непонятный мир предпринимательства. Честно говоря, она уже устала от целого месяца этого сосредоточенного и мрачного обдумывания.

Время шло. Ася сторонилась, пропускала людей в ворота, а сама никак не могла решиться переступить порог Ей казалось, что еще один шаг – и у нее на груди или спине появится желтый ценник распродажи. Если и это не сработает, дальше жизнь ее спишет на свалку. Она как тот увядший букет тюльпанов, который однажды свекровь пыталась вернуть к жизни. Восстанавливая тургор, бесконечно его поливала. Из всего букета поднялся только один цветок, чему свекровь была рада, остальные пришлось выбросить.

Тургор – это сложное слово отец Руслана вычитал в одной из книг и однажды, заболев, применил к себе: «Мой тургор жизни совсем иссяк». Ася это запомнила и очень часто примеряла на себя, на свою жизнь.

«Ну не на каторгу же тебя отправляют!» – разозлилась Ася на свою трусость и слабость. Очень захотелось есть. Сейчас бы горячего чая, хлеба с маслом. Ни того и ни другого давно не было. Ася потрясла кистями рук, ладонями крепко прижала уши к голове, потом сделала глубокий вдох-выдох, задержала дыхание, медленно и широко раскинула руки, словно сбросила с себя весь негатив. Этому их научил преподаватель философии в институте, теперь Ася часто его вспоминала, красную бархатную скатерть на его столе и такую же растяжку на весь кабинет с коротким словом «Думай».