Книга Желтый ценник, страница 13 – Сания Шавалиева

Этот ритуал никогда не нарушался.

Ася хлопнула дверью машины, быстро взлетела на пятый этаж. Руслан остался внизу покурить с мужиками.

Соседка копошилась на кухне. Ася прошмыгнула в комнату, прикрыла дверь. В комнате было жарко, но не душно. Ветер изменился или совсем прекратился, видно, как серый дым, лениво завиваясь, поднимался и таял в ясном небе.

На кухне что-то грохочет.

Ася боится. Боится выйти на кухню и посмотреть. Боится подойти к холодильнику, поставить чайник на плиту, согреть суп. Боится увидеть соседку на кухне. Она боится ее всегда, даже если та у себя в комнате. После ее заселения квартира стала напоминать Асе больничную палату, где ей жестко забинтовали все тело и оставили так жить. Руки по швам, мир наизнанку сквозь щель бинтов, болезненные уколы соседки. С патологической скрупулезностью она бесконечно жалит грубыми словами, похабными намеками и вывертами. Ее желчь неумолима, энергия бесконечна, хамство вечно. Она хитра и коварна. Она одновременно меняет голоса, меняет форму, меняет сущность и откровенно правдива во всем. Только для Аси она выдает одну правду, а для Руслана у нее приготовлена другая, которая голосом ангела льстит его уху.

Асе совсем не нужна шипучая многоликая правда Алевтины. Ася в поиске ответов на бесконечные вопросы.

«Какое она имеет право давить на меня?

Чем она лучше?

Умнее?

Богаче душой?

Тоньше организована?

Сильнее? Значительнее?

Почему я должна признать ее превосходство?»

Эти безответные вопросы высасывают воздух из легких и разъедают мозг.

Ася с нетерпением ждет понедельника. Она представляет зрительный образ трехкомнатной квартиры. Прихожая с кладовкой, большая комната с огромным окном, две комнаты поменьше. Ася ждет избавления и оно уже наступит завтра, других вариантов она не приемлет.

Долгое ожидание избавления меняет человека. Ася постепенно становится агрессивным существом, не поддающимся убеждению, не склонным к переговорам и дискуссиям, упрямо настаивающим на своем праве. «Скажи ей правду», – требует существо, глядя в удаляющуюся спину соседки. Соседка оборачивается, презрительным взглядом сдавливает, скручивает внутренности Аси.

Тишина.

Ася шагнула в темноту кухни. Ей не требовалось включать свет, чтобы сориентироваться, все здесь знакомо. Чашки на второй полке, блюдца чуть выше. Ася пробежала пальцами по баночкам, как по корешкам книг. У каждой баночки была своя особенность: шершавая – китайский чай, с металлической петелькой на крышке – черный с добавлением листа смородины и мяты.

— Воруешь?

Ася вздрогнула, уронила банку.

Руслан звучно рассмеялся.

— Тише ты! – цыкнула Ася.

— Извини, не удержался. – Руслан включил свет, громко поставил чайник на плиту, потянулся за зажигалкой.

— Русланчик, у меня чайник горячий. Да и заварку я приготовила.

«Завяжите мне глаза и уши, и я узнаю этот медовый голос из миллионов звуков».

— Печенье испекла, – продолжала зазывно мурлыкать Алевтина.

— Спасибо, – улыбнулся Руслан Алевтине и включил газ.

— Как дела?

— Отлично! – соврал Руслан. Пока он стоял у подъезда с мужиками, приехал Саша Костырко и поведал, какой их ожидает сюрприз. Это был сюрприз нулевой гравитации.

Это был воистину самый неудачный день в их жизни. Едва сквозь выгоревшие зеленые шторы в комнату проникло пятно солнечного света, во входную дверь громко забарабанили: «Бам! Бам! Бам!» И так раз десять. Ася поднялась, стала искать тапки, но Руслан опередил. Чтобы стучать с такой силой, надо иметь крепкие мышцы и кулаки. Ожидая увидеть соседа или, может быть, гостя Алевтины, Руслан старательно, до хруста выпрямил спину и, разрабатывая плечевые суставы, двинулся встречать непрошеного гостя. Но за дверью стоял Саша Костырко.