Книга Пчела в цвете граната, страница 26 – Сания Шавалиева

В полутьме цеха Ася взобралась на погрузчик, удобно устроилась на сиденье. Покрутила руль на длинной стойке, проверила люфт. Вправо градус движения был больше, чем влево.

Далеко под крышей загрохотал гром. Даже шум навесного конвейера не смог перебить силу звука. С улицы в корпус завода стали забегать промокшие люди. В окне было видно, как то и дело огненными зигзагами рождались молнии, при всполохах делалось светло. Там, на улице, лил, бил, струился, хлестал дождь, а в цехе было тепло, душно и нестрашно. Там, за стенами, бушевала гроза, каждый следующий разрыв гремел сильнее предыдущего, а Ася сидела на мягком сиденье, примерялась к педалям газа и тормоза.

Погрузчик мягкими толчками тронулся с места. Ася испугалась, нажала на тормоз. И вдруг поняла, что сейчас не хватает отца. Что бы он сказал? Молодец! Не бойся! Дави на газ! Ася сжала губы в полоску, нажала на газ – и тут одновременно ударили молния и гром. Вокруг загремело и засверкало, подвесной конвейер остановился, каретки по инерции с грохотом покатили на соседние.

Довольно быстро распогодилось. Снаружи ещё остаточно сверкали молнии. Люди прятались от дождя, вслушиваясь в непогоду, стали постепенно разбредаться по срочным делам. Вновь заработал конвейер. Асе нестерпимо захотелось выйти на улицу, вдохнуть эту прелесть после дождя. Это невозможно пропустить. Разве это честно: там воздух, свобода природы, а ты тут умираешь от невозможности выбраться? Когда выглянуло солнце, Ася не утерпела, вышла через дверь в высоких воротах и подставила лицо солнцу и остаткам дождя. Чувствовала, как мокнут глаза. Моргнула, напрягла мускулы рта и слизнула капельку, потом зевнула. Зевать нельзя. Надо возвращаться в цех. Срочно! Пока никто не заметил отсутствия.

Вновь вернулась на погрузчик. Теперь сиденье не показалось таким тёплым и мягким, как во время грозы. Холодный кожзам, непроницаемый для воздуха, ни намёка на залитый солнцем мир за окном.

При повороте противовесом погрузчика ударила другой погрузчик. Соскочила, присмотрелась – на жёлтой поверхности среди десятка других царапин появилась свежая. Пытаясь замаскировать, потёрла пальцем – бесполезно, лишь отшелушила рваные края краски. Послюнявила. Дальше изобретательность иссякла. Может, не заметят.

— Пиши объяснительную, – сказал человек.

Ася подпрыгнула от неожиданности, нервно сглотнула, загородила собой царапину:

— Ничего страшного.

Человек пальцем отодвинул Асю от погрузчика, осмотрел царапину, прикоснулся. Хотя его внимательный взгляд был направлен на машину, возникало ощущение, что он разглядывает Асю спиной – так напряжены его мышцы.

Какой странный человек и какое странное внимание! Такого с ней ещё не случалось, разве только тогда, в Перми, три недели назад, когда встретилась со старушкой в аптеке. Тотчас возникло лицо старухи – такое, каким сохранилось в памяти, – чуть одутловатое, морщинистое, как кора столетнего дуба.

— Пиши. Иначе оштрафую.

«В чём дело? Просто невероятно. Взгляните вокруг, ни одной машины без царапины». – Она снова взглянула на его спину.

Он обернулся, светлые грустные глаза, вроде не старик, а во взгляде – древняя тяжесть прожитых лет.

— Штраф – это сколько? – заговорила Ася.

— Половина месячного оклада.

Ася всплеснула руками.