Книга Пчела в цвете граната, страница 110 – Сания Шавалиева

— Я говорил… испугаются!

— Не узнали!..

— Здорово мы их!..

— Хватит уже! – рявкнул Генка, откинув одеяло. – Спать не даёте.

Ася опомнилась, замахнулась веником.

— Чего ржёте? Прилетит обоим по балде.

— Всё, всё! – шутливо отскочил Руслан, поднял руки вверх. – Мы пошутили. Это же Игорь.

— И что? – нахмурилась Заря.

— Ну, тот, с яйцами… – Руслан запнулся, исправился. – Ну, тот, в комнату к которому вы ворвались, а он ел глазунью. Вы прям как настоящие гангстерши заскочили, свет выключили, телевизор вырубили. Я прав?

Милиционер кивнул:

— Требовали, чтобы я заткнулся.

— О! – поднял указательный палец Руслан. – Угроза властям. Каково? На срок тянет.

Ася пожала плечами.

— Мы только хотели поесть картошку.

Это прозвучало по-детски просто, с налётом недоумения. И тут не выдержали все, даже Генка забыл, что хотел спать.

Руслан проводил девчат до дома. Когда попрощались, за руку задержал Асю. Заря понимающе забежала в дом, а Руслан приблизился настолько близко, что сердце оборвалось желанием. Сейчас ни в коем случае нельзя говорить, нужно прикрыть глаза, вдыхать его запах, запоминать каждое прикосновение его губ. И чем ласковее ты будешь в ответ, тем проворнее у тебя получится, тем больше шансов превратить минуту в бесконечное счастье. А счастья хотелось, и именно с Русланом.

Поздним вечером поезд остановился на станции Губаха. Здесь, в тайге, чувствовался пряный, хвойный запах глубокой осени, сдающейся зимней прохладе, пока ещё неотчётливой стуже. После челнинских утренних туманов всё здесь было тише, смурнее, даже пение птиц с трудом пробивалось сквозь вековую хвою и густые запахи таёжного воздуха.

Проводница, чертыхаясь, пробилась сквозь группу людей, набившихся в тамбур. Заскрипели механизмы, тяжело отворилась металлическая дверь, крышка лестницы громко ухнула о стенку. По инструкции надо протереть поручни, но куда там! Пассажиры стали спрыгивать на ходу, шли следом за вагоном, стаскивали чемоданы, подхватывали детишек. Все хотели успеть на рейсовый пазик, иначе по ночи придётся взбираться в гору, потом шлёпать по высоким деревянным тротуарам, рискуя в темноте оступиться в грязь. И самое страшное – это леденящие душу скрипы вековых деревьев, огоньки глаз животных. Вот и торопились люди, перегруженные чемоданами и детьми, вырваться из станционной ямы наружу. Главное – попасть на городской проспект, а там уже, считай, дома. От конца до конца город можно было пройти за час.

Ася ступила на перрон, занесённый снегом. Быстро перебегала от фонаря до фонаря. Когда стала подниматься к автобусу, поезд тронулся. Оглянулась на приятный шелест, равномерно переходящий в металлический перестук, который умножался таёжным эхом до музыки виртуозного барабанщика. Все окна в поезде были сонно затемнены, и только тамбуры с проводниками сияли огнями и жёлтыми свёрнутыми флажками.

Все молча толкались, помогали друг другу втиснуться в тело пазика. Водитель оглядывал салон и громко считал: «Давайте, давайте, ещё шестеро… четверо… трое… ещё одна селёдка осталась!» Селёдкой была Ася. Но, кроме неё, здесь, на площадке перед автобусом, стояли ещё трое мужчин. Видимо, водитель, визуально оценив возможности оставшихся пассажиров, предписал им шлёпать до города пешком. Это автобусу ползти в объезд, а пешком можно напрямик. Мужикам не страшно, пусть прогуляются.