Книга Сто мелодий из бутылки, страница 99 – Сания Шавалиева

— Слушай внимательно, – навис над Гульназ дядя Гена. – Сейчас ты сядешь, потом я тебя резко опущу на спину, глаза не закрывай, я должен видеть твои зрачки… – Взял Гульназ за голову и в точности повторил оговорённые движения. – Как?

— Нормально… нормально всё… ой-ё… я щас сдохну! Ой-ё…

— Не закрывай глаза! Сейчас пройдёт… Прошло?

— Отпустило.

— Теперь медленно поворачивай голову налево… так… так… медленнее… как себя чувствуешь?

— …нормально… всё хорошо…

— Тяни подбородок вниз… так… так… медленнее, теперь поворачивайся всем телом налево… Всем телом, говорю! Ты меня слышишь?

— Я щас упаду!

— Не надо, – ласково уговаривал дядя Гена, – давай тихо, медленно. Сможешь подтянуть колени к животу? Теперь постарайся сесть.

Гульназ громко материлась, но слушалась.

— Ой-ё, – сидела она на скамейке и качалась из стороны сторону. – Карусель…

— Давай ещё. – Потянул за голову вниз.

— Поаккуратнее. Это моя голова, а не планета.

На пороге появилась собака, в дом не пошла, сидела на пороге, смотрела на всех полными интереса глазами.

Дядя Гена врачевал ещё весёлым словом.

— Кручу, верчу, уничтожить хочу… – вспомнил вокзальных напёрсточников.

На пятый раз Гульназ заткнулась. Подняла голову, ощупала, словно убедилась, что её не подменили. Уставилась на дядю Гену, в глазах смешанные чувства: благодарность, удивление, радостные предчувствия грядущего выздоровления. Когда минут через пять вновь началось головокружение, сразу успокоилась, что жизнь вернулась в прежнее русло.

— Выпьешь? – Дядя Гена показал на водку.

Гульназ предпочла чай.

— Щас сделаю. – Дядя Гена потянулся за чайником, передал Асе. – Давай подсуетись за водой.

— Там, – махнула рукой в пространство Гульназ, – вода в бидоне, на веранде.

В полумраке – запах рухляди, кислого молока, гнилой древесины. Ася двигалась на ощупь: мешки, пакеты, прочая дребедень. Нащупала бидон, на крышке – кружка. Первую выпила залпом, пару кружек опрокинула в чайник, потом кружку уронила на пол, уселась искать, пока шарила, уткнулась головой в коробку с картошкой и уснула. Приснился Супонин…

Октябрь, 1976

После того случая с унитазом, когда Юлька забросала его картошкой, ящик с картошкой вынесли в коридор. Ася сидела на ящике и ждала, что скажет Супонин. Он зачем-то с утра вызвал её в коридор и теперь топтался перед ней, явно оттягивая разговор. В одном халате и кофте быстро стало холодно и неуютно. Так долго Ася не протянет.

— Чего хотел?

Супонин сунул руки в карман фуфайки.

— Как дела?

Дверь соседней квартиры открылась, и на площадку вышла баба Нюра. Увидев молодёжь, оторопела.

— Аська, зябко же, хахаля в дом зови.

— Да какой хахаль? – испугалась Ася.

— Всё равно студёно. – Баба Нюра потянула из сумки ключ на резинке, закрыла дверь, двинулась к лестнице, проходя мимо Супонина, остановилась. – Не жарко? Сам в фуфайке, а девица мёрзнет.

— Вот ещё, – буркнул Супонин и покраснел. Потом покосился на бабу Нюру и добавил: – Мурзина – крепкий орешек.

— Ох ты, батюшки мои! – запричитала баба Нюра и стала осторожно спускаться по ступеням. – Ох ты, батюшки… ох-хо-хо…

— Супня, на самом деле холодно. Ты чего хотел?

— Да так! – скривился Супонин и вдруг рванул по лестнице вниз.

— Ты чего дрожишь? – Гульназ поставила утюг на торец, расстелила пелёнку на столе.