Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 67 – Таисия Шатская

— Неглубоко совсем, — сказал Верский. — Заживёт.

Он держал её руку на весу и смотрел на неё так, будто перед ним была не жена, а донесение, на которое надобно немедленно отреагировать. Большим пальцем он осторожно обвёл край ссадины, и Лиза вздрогнула и зашипела втягивая воздух.

— Кто это был? — спросила она. Голос наконец вернулся, хриплый.

— Двое. Оба живы, — Верский поднялся. — Один ранен, но говорить сможет. Второго и вовсе совсем немного потрепали, сговорчивый.

— И что они говорили?

— Пока мало что. Отвезут в крепость, там расскажут поболе и подробнее.

Лиза сглотнула. Во рту всё ещё было сухо, язык казался чужим.

— Они хотели Шурку забрать.

— Да, — сказал Верский. Он стоял у камина, заложив руки за спину, и смотрел не на неё, а на огонь. — Но не только её.

Вошедшая горничная принесла таз с горячей водой, чистые тряпицы, склянку. Верский кивнул ей, и женщина принялась осторожно обмывать Лизе руки. Лиза смотрела, как вода в тазу розовеет, и думала о том, что не чувствует облегчения. Ей хотелось встать, подняться к детям, проверить Ваньку, запереть двери, но тело не слушалось — она сидела и позволяла обработать запястья со всей тщательностью.

— Мальчика я распорядился не будить, — сказал Верский, будто прочитал. — К нему приставлен человек. Девочку сейчас отведут мыться.

— Я сама, — Лиза вскинулась.

— Вы не в том состоянии, чтобы самой.

Она хотела возразить, но поймала его взгляд и промолчала. В этом взгляде не было ни гнева, ни упрёка — только усталая, настороженная внимательность, какая бывает у человека, который высчитал все ходы вперёд и знает, что её упрямство ничего не изменит.

Следующим вечером Верский вернулся домой раньше обычного, и более обычного взволнованный.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал Лавр, когда горничная вышла. — Не откладывая.

Лиза подняла перевязанные запястья, посмотрела на них.

— Говорите.

Он прошёл к двери, плотно прикрыл её, и сел в кресло напротив.

— Эти двое не просто искали девочку. Они собирали по городу детей с даром. Необученных, из тех, кого никто не хватится. Шурка не единственная. Один из них смог послать весточку, я распорядился, чтобы проследили куда, не перехватывали. И закономерно, это вновь люди, которые, как нам известно работают на англичан.

Лиза почувствовала, как внутри всё медленно холодеет.

— Зачем им дети?

— Чтобы воспитать под себя. Я могу предположить, что своих магов они ввести в империю в нужном числе не могут — их кровь и силу здесь почувствуют сразу. А местный ребёнок с даром никому не виден. Его можно купить, увезти, обучить. И получить канал к местным силам.

Он говорил ровно, как на лекции, и от этой ровности Лизе сделалось ещё страшнее.

— Вы — одна, — продолжал Верский. — Последняя Стоянова. Вас можно убрать, и тогда воды Ладоги, а значит и Невы, останутся неуправляемыми.. Но если убрать не выйдет, у них должен быть запасной путь. Не один сильный маг, а десяток слабых. Третий закон диалектики, черт подери этого Канта. Количество непременно переходит в качество.

Лиза смотрела на него и не могла отвести глаз.

— Дети, никому не нужные, отрезанные от родов, но обученные работать с водой, с ветром, с землёй, — он не повышал голоса. — Сами по себе они мало что могут. Но если их воспитать в покорности и использовать как проводников для чужой воли — сумма обеспечит эффективность.