Книга Отпуск с бывшим, страница 59 – Дарья Белова

Выхожу следом, но через пару минуту. Поцелуй вышел страстным, а последствия – не то, что нужно показывать целому пляжу. Здесь, в конце концов, дети.

— Я купил тебе пива, – Гунько протягивает запотевшую бутылку. Кошусь на нее, потом на Олеха, – ну, ты же купил лежаки. А я долги возвращаю даже друзьям.

Прочистив горло, благодарю и забираю пиво из рук. Глядишь, мы и правда сможем неплохо общаться.

— Мальчики, если уж пошел такой разговор, – щебечет Евдокия, – мы с Василиной заглянем в бар.

Что?

— Что? – читает мои мысли новый друг. Точно – подружимся.

— Вы мужской компанией, мы – девчачьей. Ну малыш, не будь букой.

Малыш.

Поджимаю губы и скашиваю вызывающий взгляд на соблазнительную предательницу. Она тут же отворачивается, но успеваю заметить – Ольховская тоже улыбается. И это не из-за воркования дорогих Гунько. Поцелуй! Наш первый настоящий поцелуй, а не голимый чмок.

— Вам час! – строго говорит Олех и дает своей жене купюры.

Наблюдаю, как Ольховская натягивает свое платье, берет сумку и надевает шляпу с вышитой надписью «Vacation».

— Стой, – повторяю тон Гунько. У него работает – жена слушается, – тебе.

С силой кладу в раскрытую ладонь триста евро и сжимаю пальцы. Смотрю властно, как в сериалах про боссов. Пусть только попробует вернуть или унизить, возвращая мне эти копейки. Но Ольховская хитрая. Она улыбается по-лисьи и кисло-сладко лепечет:

— Как скажешь. Дорогой, – моргает, – верну все до цента, – дошептывает, вызывая морось мурашек, что тело непроизвольно дергается, а пах вспыхивает. Ох, ведьма!

Мы остаемся с Гунько одни, но через час уже собираемся к кораблю. До отправления полтора часа, а еще нужно добраться к порту. Смеркается, и щадящая прохлада опускается на город.

У трапа застываем охраной.

— Баб наших нет, – беспокойно комментирует.

Я на нервах. Ольховская несколько трусиха. Попади она в передрягу, а, получается, что-то случилось, сойдет с ума, расплачется.

Нервно стучу ногой. Смотрю на часы. Пять минут до закрытия корабля и отплытия.

— Пу-пу-пу. На Евдокию не похоже. Это что ж получается, заболтала твоя Василина мою Дуську?

— За нас, за девочек! – Дуська чокается бокалом с коктейлем и отпивает сразу половину. Потом ставит тару на стол со звоном и шумно, расслабленно выдыхает.

Мы в баре, где столпилось много людей. Музыка играет громко, звучат испанские песни, смех и бой посуды из кухни. Жарко, если не душно.

Внезапно входит тройка поджарых парней, и звуки в крошечном помещении стихают.

— Вот это генофонд, – Евдокия сканирует молодых испанцев, едва сердечки из глаз не вальсируют к потолку, – не-е, мой Олех, конечно, лучше, – спешит исправиться, и я невольно закатываю глаза.

Да и Даниил…

От острого приступа воспоминаний судорожно хватаюсь за запотевший стакан. Коктейля там уже нет, один растаявший лед. Безвкусный.

Спина напрягается, когда я всей кожей чувствую уверенные шаги «генофонда» к барной стойке. То есть, к нам.

Дуська ошеломленно пялится на одного из представителей этой нации, и ее щеки не просто краснеют, а покрываются дорогой пунцой. Ну и градус в баре возрос, чертовы вентиляторы над декоративными балками мало справляются.

За стойкой тесно, и парни садятся очень близко. Не проходит и минуты, чтобы они не косились на нас.