Книга Спорим? Будешь моей, страница 71 – Дарья Белова

Трогаю спину Артема, провожу руками по плечам. Не могу остановиться касаться его.

Неделя! Целую неделю я была в неведении, где он. И вот… Псих вернулся. Ворвался в мою жизнь снова, утащил и делает своей. Как и обещал.

— Расскажешь мне, что случилось? — подтягиваю колени к груди, когда все закончилось, и с умиротворением на душе смотрю вдаль. Лунная дорожка стала еще ярче.

Артем касается моего плеча губами.

— Нет, — с уверенностью бьет словом.

— А о себе? Расскажешь?Кто такой Артемий Жданов?

Глава 30. Артем

— Кто такой Артемий Жданов? — Мирра разворачивается ко мне полубоком и выжидательно смотрит.

Я укладываюсь на спину, когда камни один за одним врезаются в кожу. Взгляд перебрасываю на ночное небо.

Никогда и никому о себе не рассказывал. Считаю это какой-то необязательной частью знакомства и вообще общения. Да и как объяснить, кто такой — сын Жданова?

Вряд ли кто-то рассчитывает услышать приятный, наполненный счастливыми воспоминаниями рассказ. Все хотят услышать тайны, интриги, что-то чернушное, гадкое. Я же Жданов! Но таким… не делятся.

— А каким видишь меня ты? — подложив руку под голову, спрашиваю.

Мирра в одном моем пиджаке выглядит сейчас невинно, но чертовски соблазнительно. Ее платье мокрой тряпкой полощется на берегу. Сомневаюсь, что она захочет его надевать. Да и я не позволю. Платье, подаренное каким-то парнем?! Пф-ф-ф, ни за что!

— Загадочным, — отвечает, чуть призадумавшись.

— Так себе, — морщусь. — Я думал, ты скажешь «классным».

— Ты не классный, Артемий Жданов, — возводит глаза к небу и чуть ли не цыкает, — если тебе не нравится слово «загадочный», тогда «таинственный».

— Мутный, — предлагаю свою версию и делаю длинный расслабленный выдох.

Мир улыбается, а я нахожу ее улыбку очаровательной. И она согласна с моей версией. Сам чуть улыбаюсь.

Это наш первый непринужденный разговор вне стен Академии, моего дома, ее, да и в целом сейчас оговоренные и придуманные рамки точно спали.

Ненадолго.

Интересно, если бы я не застал ее тогда в переулке, когда она примеряла на себя роль безумной фурии, помешался бы ли я на ней, встреться мы в других обстоятельствах?

— Да, мутный… — смеется, обнажая белоснежные зубки.

— Я всегда таким был. Закрытым, что ли, — хмурюсь. Слова сами срываются с губ. — Жизнь сына Жданова всегда в потенциальной опасности. Нет, за нами не охотятся, не крадут за выкуп, но мы всегда на виду, представляем важную фамилию. Поэтому нас учили все свои мысли и эмоции скрывать.

— У тебя не всегда получалось, так? — морщит свой очаровательный носик.

Расследование таинственного штаба Колибри. Помню.

Сознаться сейчас — признать себя слабым. Ведь, по сути, мое неумение держать себя в руках и свои чувства под замком — это слабость. Но я смотрю на Мирру, которой и правда интересно, и неловко киваю.

Брат точно бы закатил глаза при виде такого Артема.

— Когда сильно задевают или рушится что-то, что я очень долго строил, то да — периодами накрывает.

— Ты псих, Жданов, — заливисто смеется.

Скажи это кто-то другой, ему бы влетело, а девушку я бы мигом поставил на место. Жестким словом. Сейчас у меня такое ощущение, что я позволяю Мирре Бирн чуть больше, чем мне того хотелось бы. Этого уже явно нет в сценарии и моем плане.