Книга Только вернись, страница 83 – Елена Левашова

— Так и быть, Глеб Андреич, тряхну стариной. Я давно никого не защищал, пора стряхнуть пыль с лицензии, позволяющей защищать клиентов в суде.

— Спасибо вам. Меня везут в Октябрьский отдел, потом будет допрос. Я очень на вас надеюсь.

— Выезжаю, Глеб. Плохо, что Каролина осталась с ней дома одна. Поверила Тане… У меня на ум ничего не приходит – кого нам отправить туда? Вашу маму? Слишком опасно? Брыкалов? Он не обладает нужной чуткостью, Таня легко его облапошит.

— Тогда кого? У меня нет доверенного человека. Дом оснащен камерами видеонаблюдения?

— Не везде. Только прихожая, гостиная, периметр дома. Какой же я идиот, что не позаботился о безопасности раньше! – сетую, с силой растирая лоб.

Следак забирает из моих рук телефон и прячет его в карман. С собой ничего – ни вещей, ни туалетных принадлежностей. Я успел позвонить маме и сбивчиво объяснить ситуацию. Она мало что поняла, но обещала выполнить мою просьбу.

Меня грубо выталкивают на площадку перед СИЗО. На обшарпанных лавочках возле железной двери – убитые горем женщины с клетчатыми сумками, нервно курящие мужчины, хныкающие дети. Следак бесцеремонно толкает меня в спину. Дергаю плечом, стремясь избавиться от его прикосновений, и вхожу в коридор. В нос мгновенно ударяют запахи казенщины – пыли, сигаретного дыма, обувного крема, канализации, пота… Я словно в казарме, только здесь не армия, а тюрьма… Как ей удалось так быстро обвести всех вокруг пальца? Методично избавиться от меня, чтобы подобраться к Каролине.

— Михалыч, этого в пятую. Адвокат приедет, позови. Допрашивать будем.

В камере три мужика разного возраста. Я здороваюсь и прохожу к свободной койке. Осторожно сажусь на край, не желая касаться воняющего сыростью матраса, а потом ложусь, не выдержав чудовищного напряжения, сковавшего мышцы. Плевать на мягкость подушки и чистоту белья. На все плевать… Куда больше меня ранит ее неверие… Каролина мне не верит… Столько лет меня знает и думает, что я способен на такое!

— Вяземский, на выход! Руки за спину, ноги на ширине плеч.

Запястья сковывают наручники. Меня ведут по уже знакомому коридору. Конвойный толкает неприметную дверь без вывески. Свирепый уже тут, слава богу!

— Присаживайтесь, Глеб Андреевич. Меня зовут Олег Ломов, я буду вести ваше дело.

— Слава богу, что не этот… как его…

— А, Светлов? Он просто вас доставил.

— Меня незаконно доставили, товарищ лейтенант. Доказательства моей вины нет, – произношу твердо.

— Мы во всем разберемся. Потерпевшая не могла причинить себе такие увечья. Судебный медик подтвердил, что удары и ссадины ей нанес другой человек. Кто это мог быть?

— Дом оснащен камерами и…

— Камеры были отключены с двадцати двух часов ночи. Светлов уже доложил об этом.

— Как? Я их не отключал.

— Пока у вас нет алиби, Глеб Андреевич. Свидетелей нет, подтвердить ваши слова никто не может.

— Я долго молчал, надеясь на ваше благоразумие, – включается в разговор Свирепый. – У нас есть свидетель, который поможет следствию. Я договорился с матерью Татьяны, она завтра приедет и расскажет о дочери все. И врач из закрытой психиатрической лечебницы тоже. Так что… Я настоятельно рекомендую вам отпустить моего подзащитного под подписку о невыезде.

— Психическое состояние потерпевшей к делу не относится. Если девушка больна, ее можно насиловать, по-вашему? – хмурится Ломов.