Книга Только вернись, страница 75 – Елена Левашова

— Не станет, мы крепкие. Меня вон… – ее голос садится до сиплого шепота. Каролина касается манжета свободной блузки и тянет рукав, обнажая предплечье. Кожу прорезают красновато-белые застарелые шрамы…

— Тебя били? Расскажи о себе, мне правда важно знать о тебе все. Я не желаю тебе зла и хочу подружиться. Садись со мной.

Кара с опаской смотрит на меня и подходит ближе. Под ее тяжестью кровать издает тонкий писк. Господи, дай мне сил общаться с ней правильно… С одной стороны меня к ней тянет, как к родной, с другой же – отталкивает. Я ее боюсь.

— Вот, полюбуйся, племяшка или кто ты там мне? Меня били, накачивали препаратами, не кормили нормально. Меня… насиловали.

Она задирает блузку и демонстрирует шрамы на спине, плечах, шее. Что же ей пришлось перенести? И почему она упорно продолжает винить меня?

— Мне очень жаль. Я тебе очень сочувствую, слышишь. Я ничего не знала.

— Когда тебе было знать? Ты училась и охотно распоряжалась капиталами деда, моего никчемного папаши.

— Если бы я только знала, Кара… Все могло сложиться по другому, – тянусь рукой и мягко сжимаю ее дрожащую холодную кисть.

— Не трогай меня, – отдергивает она руку. Вскакивает с кровати и подходит к окну. Заламывает руки и шелестит надломленно:

— Ненавижу… Я живу только ненавистью, не умею по другому.

Пользуясь ее замешательством, пишу сообщение Свирепому, требуя немедленного отчета о Каролине. Решаюсь приписать, что прямо сейчас она находится в моей палате.

«– Немедленно уходите! Она опасная психопатка. У нее маниакально-депрессивный психоз, вспышки агрессии, неконтролируемое поведение. Она может вам навредить. Я немедленно звоню Глебу. Отключайтесь и постарайтесь вызвать врача».

Каролина.

Руки трясутся, а грудь сжимается обручем страха… Что мне сейчас делать? Я, как никогда перед ней уязвима – одна, да еще и с раной в груди… Врач настоятельно запретил мне волноваться. Так что я должна сейчас предпринять? Как обезопасить себя?

— Каролина, услышь меня, – кажется, я вкладываю в голос все твердость и решительность, на какие способна. – Я тебе верю. И очень хочу помочь. Я помогу тебе найти людей, виновных в твоем заточении.

— Ненавижу, – шипит она, наступая на меня. – Ты заменила мое место. Если бы ты не появилась… Откуда ты только взялась? Жила в своем городе, водила шашни с красавчиком благородного происхождения. Что заставило тебя все бросить?

Ее подбородок дрожит, но в глазах я вижу что-то похожее на неуверенность. Она словно боится поверить и предать гадкую мечту о мести.

— Я расскажу тебе все. Садись рядом, – киваю я. – Но сначала ты расскажи мне, как ты очутилась в этом… В закрытой лечебнице.

Каролина шумно выдыхает и с опаской подходит ко мне. Вытирает вспотевшие ладони о брюки, нервно заправляет длинную прядь за ухо и садится на краешек постели. Сглатывает ком в горле и сверлит меня нечитаемым взглядом. Гадает, довериться или продолжать битву?

— Расскажи мне о себе. Мама у тебя есть? – на свой страх и риск беру ее ладошку в свою и слегка сжимаю.

— Есть, но… Когда я попала в клинику, она прекратила меня навещать. Я уверена, что дело в надуманном диагнозе. Дед платил медицинскому персоналу, чтобы те… – она порывисто вскидывает руки и растирает виски. Морщится, окунаясь в ледяной колодец воспоминаний. – Меня держали в бессознательном состоянии. Кололи всякой дрянью, а когда я приходила в себя, не могла назвать день недели или время года. Я… Я ходила под себя и пускала слюни… Господи, не понимаю, что я ему сделала? – ее громкое всхлипывание эхом прокатывается по стенам палаты.