Книга Только вернись, страница 53 – Елена Левашова

Грудь сдавливает обруч страха и неуверенности. Глеб прав – у меня другое лицо, другое имя… И я должна блистать, а не выглядеть неуверенной клушей… Мой муж Глеб Вяземский – желанный мужчина для большинства женщин.

— Глебушка, сыночек, – воркует Нина Ильнична, завидев нас. – Хорошо, что вы приехали. Для нас с папой ваша женитьбы стала таким сюрпризом, – нараспев добавляет она.

Свекровь почти не изменилась – светлые волосы уложены в аккуратное каре, неизменная помада карамельного оттенка на губах, блузка с воротником-жабо… Разве что морщинок вокруг глаз стало больше. И пожалуй, она немного прибавила в весе.

— Какая милая… женщина, – пристально всматриваясь в мое лицо, произносит она. – Вы Каролина, Глебушка говорил.

— Очень приятно, а это Милана.

— Ваша дочь, – протягивает она с ноткой грусти.

— Наша с Глебом дочь, – поправляю ее я.

— Мам, я потом тебе все объясню, – тушуется Вяземский.

Вот же трус! Он постеснялся сказать, что Мила его ребенок? Побоялся материнского осуждения? Нина Ильинична легко сопоставит даты и поймет, что Милана родилась, когда ее обожаемый Глебушка был женат на Ане.

— Ну… Идемте к гостям. Папа пока занят, разговаривает с Базаровым, – закатывает глаза Нина Ильинична.

Базаров здесь? Какое отношение мой врач имеет к этой семье? Боже мой, только бы он меня не заметил…

— Кара, идем к папе. Поздороваемся, а потом я покажу Милочке пруд и сад. У нас растет потрясающий шиповник.

Знаю я, какой здесь шиповник… Воспоминания обрушиваются на меня лавиной, а вместе с ними и видения – я помню все слова, сказанные в тот день… И кроваво-красные следы на белых лепестках тоже… Слова его мамы, пренебрежительные фразы Глеба… Обида оседает в горле, как горькое зелье…

— Хорошо, – хриплю я.

Медленно ступаю за мужем, наблюдая за эмоциями Андрея Максимовича и Матвея Базарова. Недоверие, смешанное с сомнением, сквозит на лице первого. Радость от встречи и восхищение на лице второго…

— Папа, знакомься, это моя жена Каролина. И дочь Милана, – безэмоционально произносит Глеб. Таким тоном зачитывают доклад или приговор суда…

— Очень приятно.

— Каролина, это ты? – вскрикивает Матвей, бесцеремонно прижимая меня к груди.

— А… Вы знакомы? – прищуривается Глеб.

— Ну еще бы! Она нас здорово напугала.

— А можно подробнее? – бледнеет Вяземский. – Пап, прости, мы отойдем на минутку.

Глеб тянет меня за локоть и отводит в сторону. Не обращая внимания на одураченного отца, впивается взглядом в Матвея, надеясь услышать страшную правду… Не хотела я, чтобы он узнал о моем диагнозе так…

— Странно, что вы не знаете, Глеб Андреевич. У Каролины дважды останавливалось сердце во время родов.

— Матвей Иванович, не надо, прошу вас, – сиплю я.

— Помолчи! – рявкает Глеб. – Почему, какая причина?

— У нее стеноз аортального клапана, приобретенный порок сердца, компенсированный. Но авария в самом начале беременности, а потом и роды спровоцировали осложнение. Пришлось делать кесарево сечение. Каролина Дмитриевна два месяца находилась под нашим наблюдением. Кстати, вы давно проходили осмотр?

— Да… Нет…

— Ну-ка, отойдем на минуту, Кара, – мертвенно-бледный Глеб демонстративно хватает меня за плечо и тянет в сторону летнего домика…

Каролина.

Я успела отвыкнуть от такого Вяземского… Его глаза сверкают огнем ярости и удивления, подбородок подрагивает, а с лица словно смываются все краски – оно походит на бледное полотно…