Онлайн книга «Только вернись»
|
— Согласен, лучше в это не вмешиваться, – отвечаю тихонько. Голос Кары разливается по воздуху как колокольчик. Смешивается с птичьей трелью и шелестом камышей на застывшем озере. Она показывает дочке стрекозу и обещает погулять после ужина. — Глеб, я совсем не подумала о питании. Здесь есть магазин или… – взволнованно протягивает она. Плотнее запахивает на груди вязаную кофту, словно это поможет ей от меня спрятаться. — Здесь «все включено», Каролина. О питании можно не волноваться. Я хотел сказать, что сегодня приду в твою спальню, – взмахиваю рукой и впиваюсь в ее предплечье пальцами, словно клещами. — А тебя уже не беспокоит рана? – сглатывает она. — Ты же не думаешь, что это обстоятельство сможет мне помешать? — Конечно, нет, Вяземский. Только у меня будет одно условие, – она вырывается из моего захвата. — Слушаю тебя. — Я уеду в Америку, Глеб. После всего, после… — Свирепый может их долго ловить, Каролина. Твоя щедрость меня восхищает – ты готова дарить мне себя столько времени? Благодарить за спасенную дочь? Я жажду твоей благодарности, слышишь… Приближаю лицо к ее уху, жадно вдыхая знакомый пряный аромат. Я знаю, что это не духи – она сама так пахнет… — Нет, ты не понял. Мы уедем в Америку на следующей неделе, как только вернемся в город из Загорья. Пообещай, что отпустишь меня… Не станешь мешать и… — А есть причина, по какой я должен тебе мешать? Ты не нужна мне, Кара. Ты и твоя лживая жизнь… Так что… — Отлично, Вяземский. Мне нужно было это услышать. Глава 17 Глеб. — А теперь посчитай, сколько уточек? – пропевает Юлия Алексеевна, сидя на широком кожаном диване в гостиной. Камин потрескивает, наполняя дом ароматом костра и блаженным теплом. В приоткрытое окно крадется пахнущий хвоей воздух, а на черном небе повисает молодой месяц. – Давай покажем маме, как ты умеешь считать и пойдем спать? — Пять! – девчонка растопыривает ладошку. – Идем спать, Юля, я устала. — Кто у меня такой умненький? – Каролина благостно складывает на груди руки, но я один хрен вижу ее волнение – бледные губы, впалые щеки… Чувствую себя похотливой сволочью, но и поделать ничего не могу… Да и стоит ли? Для нее же все игра. Она привыкла так жить – носить чужое имя, изображая из себя черт те кого, изменять, врать, прикидываться мертвой… Лживая, ненастоящая… Черт, если я не прекращу думать, крышу точно сорвет! — Каролина, когда мы можем… хм… поговорить? – спрашиваю, подойдя ближе. — Мне нужно полчаса, – шелестит она. – Жду тебя… вас… в своей спальне. Справа по коридору третья дверь и… — Я понял, – отвечаю и поднимаюсь по лестнице. Сбрасываю одежду и становлюсь под душ. Намыливаю волосы и тело, растирая себя мочалкой с небывалой тщательностью. Если бы и душу можно было отмыть – вывернуть наизнанку, вытрясти и пройтись спиртом, чтобы сверкала… Вытаскиваю пачку презервативов из сумки, оборачиваю бедра полотенцем и выхожу в коридор. Взмахиваю ладонью, чтобы постучать, но она сама распахивает дверь, очевидно, заслышав мои шаги. — Тихо, Милана только уснула, – шипит, почти заталкивая меня в комнату. — Я смотрю, тебе не терпится, Чацкая? – сбрасываю с бедер полотенце и ловлю ее взгляд. Жру ее эмоции, застывшие на лице так правдоподобно – удивление, стыд, смущение, любопытство… Давай же, Кара, скажи, что у тебя таких, как я было… много. |