Книга Фиктивная семья отца, страница 22 – Елена Левашова

«Простите меня, Полина Романовна. Этого больше не повториться…».

На мгновение мне показалось, что в ее взгляд закралось сожаление. Оно плескалось там совсем недолго, секунду или миллисекунду, а потом сменилось уже знакомой мне стыдливостью… Как же вытравить ее из Полины? Вину, стыд, самобичевание, затравленность? Внутри поднимается буря из гнева и желания убивать… Петюня нарушил договор и пошел в полицию. Слил мать своего ребенка и добился снисхождения следователя по гребной статье 316. Но от моего суда ему не уйти…

— Егор Львович, выясните, где живет эта мразь… Надо бы к нему наведаться.

— Вы имеете в виду Жукова – отца ребенка Полины?

— Его самого. И надо добиться эксгумации тела и повторного вскрытия. Вы правы – что-то там случилось не то… Странная смерть. Зачем он явился в кабинет к начальнику? Они разве были близки? Что ему понадобилось? Почему пришел в конце рабочего дня, когда никого на работе не было?

— Вопросов много, Родион Максимович. Я все сделаю… Не волнуйтесь. По закону и без спешки. Здесь она не нужна… Потерпит Полина Романовна. Она девушка хорошая, недаром папа ваш ей доверился. Немного совсем надо потерпеть…

— Я на вас рассчитываю, – отвечаю голосом, каким говорят люди, платящие большие деньги.

Олька звонит мне еще раз, прежде, чем я добираюсь до дома. В прихожей меня встречает няня Галина Серафимовна. А к ее ногам липнет пухленькая кроха. Как же она похожа на Полину – те же темные волосы, родинка над губой и большие глазки-пуговки.

— Анфиса, привет, – присаживаюсь на корточки и тяну к ней руки. – Мама тебе привет передала.

Девчушка шмыгает носом и пускает пузыри, а потом неожиданно делает два неуверенных шага в мою сторону и… валится в мои объятия.

— Ой, Родион Максимович, девочка привыкла к вам, – надломленно произносит няня. – Хорошая такая малышка, послушная, кушает хорошо. А ее мама скоро к нам приедет?

— Скоро, я на это очень надеюсь, – поглаживая Анфису по голове, отвечаю я.

— Папуль, ну наконец-то! – из комнаты выходит Олюшка. Деловито поправляет длинные пряди и вынимает из ушей наушники. – Я хотела, чтобы ты посмотрел, как я научила Фиску говорить. Но ты слишком долго ехал… Она устала и расплакалась. А сейчас вообще гулять пойдет.

— А что она говорила? – снимаю куртку и стаскиваю обувь.

— Мама, папа, Оля, – улыбается Олька. – Идем, я покормлю тебя. Тетя Галя сварила такой суп вкусный.

— Идем, – вздыхаю, вспоминая, как похудела Поля… Надо добиться разрешения приносить ей нормальную еду каждый день, а не раз в месяц…

Полина.

Так я и думала, что тюрьма меня добьет… Лоб пылает, к нему липнут мокрые спутанные пряди, а тело сотрясает мелкая дрожь. Холодно… И так одиноко… Натягиваю на плечи тонкое казённое одеяло и сворачиваюсь в позу эмбриона – так теплее…

— Знатно тебя потряхивает, – замечает сокамерница Зинаида, в простонародье Зинка. – Может, конвоира вызвать? Тебя в больничку надо. Там хотя бы еда похожа на еду, а не помои.

— Давайте… Зовите, – скрипуче бормочу я. Не хватает еще умереть и оставить Анфиску сиротой.

Зинка встает и в мгновение ока оказывается возле двери. Взмахивает руками и что есть силы барабанит по толстому металлическому полотну.

— Вертухай, к нам давай! Седьмая камера! Болезная у нас, забирайте в больничку.