Книга (Не) мой наследник, страница 82 – Елена Левашова

— Злата, я тебя люблю.

— А я тебя, Ники.

— Ты же не можешь забыть прошлое? Ты же… Я думал, что…

— Не могу, и что? Не могу… И без тебя не могу, Гончаров. Нам сейчас нужно это обсуждать?

— Да, сейчас, – довольно улыбается он. – Тебе жалко для меня слов? Я самый счастливый человек сегодня, Злат. Скоро наш сын выздоровеет и… И ты родишь мне еще одного малыша.

В палату с грохотом въезжают носилки с Никитушкой. Врач по-английски объясняет, что нашему мальчику взяли необходимые перед операцией анализы.

— Когда вы планируете провести операцию? – спрашивает Ник.

— Через несколько дней. Максимум через неделю. Малышу требуется время для адаптации. Не волнуйтесь, все будет хорошо, – улыбается высокий черноволосый мужчина.

Никита остается в Израиле еще несколько дней. Либерман обрывает ему телефон, зазывая вернуться в город.

— Никита, я нашел неоспоримые доказательства невиновности Леонида по ряду статей. Всю неделю бегал по коридорам следственного комитета и опрашивал свидетелей. Представляешь, следователю заплатили, чтобы он подставил Белоцерковского! К слову, он уже уволен. А кто заплатил? Вадим! – Ник включает голосовое сообщение от Моисея Лазаревича.

— Поняла, Златка? Я должен вернуться. Суд назначат во внеочередном режиме, – оправдывается Ник, обнимая меня за плечи.

— Я не могу поверить, что все может получиться, – шепчу со слезами на глазах. – Поезжай, конечно.

— А как же операция? Врачи хотят провести еще несколько исследований на совместимость.

— Ничего страшного, справимся. Я сразу же позвоню тебе. Ники…

— Ну скажи мне уже это, вредина? – улыбается он, зарываясь носом в мои волосы.

— Я люблю тебя, Никита. Всегда любила… Очень…

Боже, кажется, в глазах Гончарова блестят слезы. Мы обнимаемся и прощаемся, как будто никогда больше не увидим друг друга… Никита бронирует билет на поздний рейс и улетает.

Операцию Никитушке назначают через пять дней нашего пребывания в клинике. Я не сплю всю ночь, терзаясь переживаниями и тошнотой. Там точно девчонка… Уж очень необычно протекает беременность. Поглаживаю живот, наблюдая за звездами через темное окно палаты. Брожу по комнате, а потом все-таки заставляю себя уснуть… Мне надо больше думать о здоровье маленького, Никита прав. Закрываю глаза и проваливаюсь в поверхностный сон. Утром меня будят голоса медицинского персонала. Вскакиваю с кровати, расспрашивая врачей об инструкциях для пациента, но они успокаивают мое волнение.

— Мне можно поговорить с донором? Минуточку? – спрашиваю я. Габи здесь совсем одна… Ее некому поддержать, так почему я не могу сделать это?

— Конечно, она будет рада вашей поддержке. У вас минута. И мы забираем пациентов.

Стучусь в соседнюю палату и, получив разрешение, вхожу… Габи сидит на краешке больничной кровати. Без макияжа, в белой хлопковой рубашке, она выглядит беззащитной и… Симпатичной.

— Привет, – улыбаюсь я. – Зашла тебя поддержать.

— Спасибо, от тебя я этого точно не ожидала. Все будет хорошо. Я уже делала это… Не стала говорить Никите, ему все равно, но тебе можно… Я уже была донором. А в Америке я была почетным донором крови.

— И Ник тоже об этом не знал?

— Нет. Я сама виновата, что все так случилось… Знаешь, а я ведь пыталась соблазнить твоего этого… Амирана.

— Как? Когда ты успела? – недоумеваю я. Присаживаюсь рядом, ожидая услышать душещипательный рассказ.