Книга (Не) мой наследник, страница 74 – Елена Левашова

— Быстро же ты, – поникшим голосом произносит Ник.

Бедный… Мне хочется рыдать и выть от отчаяния, но я лишь сильнее раню ладони ногтями, пытаясь сдержаться… Потом, Золотко. Ты потом поплачешь, когда она отдаст твоему сыну костный мозг.

— Да, я быстро решаю дела. И ты так же. Так что, принимаешь мои условия?

— Я хочу, чтобы мой сын жил, – отвечает Ник, смотря мне прямо в глаза. – Даже ценой моей жизни.

— Ты собрался умирать? – небрежно бросает Габи.

— Да, Габ. То, что ты предлагаешь – смерть… Ты думаешь только о себе. Никакой любви ты не испытываешь, разве что к себе…

— Хватит лирики, Ники. Мне было нелегко принять это решение. Если ты согласен, поедем в офис подписывать документы, – Габи нетерпеливо терпит ремешок сумки.

— А если я не выполню договор? Наверняка ты придумала неустойку? Заберешь все мое имущество, а, Габ?

— Заберу. Но сейчас я жду твоего слова. Ты же мужчина, Гончаров? Подпиши договор и получишь мой биоматериал.

Никита медлит, переводя взгляд с Габи на меня.

— Злата, этот твое последнее слово? – надтреснуто произносит он.

— Да, – выдавливаю я. – Я даю согласие.

Капля крови с разодранной ладони падает на белый пол…

Никита.

Я представлял, как буду говорить ей о любви… В своих видениях это было ранним солнечным утром или розовым вечером. Никитушка уже был здоров, а Злата готовилась родить нашего второго малыша… Я бы обнял ее и прошептал на ухо: «Люблю… Я тебя люблю. И наших малышей». А еще бы пообещал, что никуда не уеду больше. И не оставлю…

Жизнь удивительная шутница, потому что о любви к одной женщине мне пришлось сказать при… жене. И услышать в ответ леденящие душу слова: «– Ты мне не нужен».

Напрасно Злата думает, что я так легко отступлюсь. И Габи напрасно думает, что я поддамся ее манипуляциям. Глубоко дышу и сжимаю пальцы в кулаки, усмиряя внутренних демонов.

«Спокойно, Никита… Главное – есть донор для Никитушки, а с остальным ты разберешься».

«Закати скандал и запрети Габи подходить к тебе ближе, чем на сто метров! Продолжай искать донора… Может, он отыщется? Когда твой сын умрет…».

Похоже, темная сторона моей личности безропотно отступает, склоняется перед здравым смыслом.

— Я должен обсудить договор со своим юристом и адвокатом, – сухо произношу я. – Поезжай в офис, Габриэла. Я подъеду чуть позже. Злата? – перевожу взгляд на растерянную девчонку.

Она вскидывает потухший взор и произносит:

— Никита, я хочу побыть одна. Поезжай, пожалуйста. Мне нужно… Уходи… – выдыхает вымученно. Кажется, с этим вздохом из нее выветриваются все силы. Златка бледнеет и срывается с места, торопясь вернуться в палату.

— Злата, постой, – догоняю ее и хватаю за локоть. Плевать на Габи… Врачей и посетителей, ходящих по коридору… Мне на весь мир плевать… – Я люблю тебя. Пожалуйста, Злата… И я же знаю, что ты тоже…

— Нет, Гончаров. ты мне не нужен. Ники, подпиши все. Думай о жизни сына, а не… А не о всякой чепухе. Не провожай меня, пожалуйста, – вырывается она и убегает. Не так я себе это представлял…

По пути в офис звоню Либерману и договариваюсь о встрече. Вероломно нарушаю планы Габи и не подписываю договор, старательно распечатанный и лежащий на моем столе. Еду в полной задумчивости. Боюсь растерять боевой настрой. Даже музыку не включаю, напряженно обдумывая ситуацию, в какую попал.